Подпишитесь на нас в Google
Весеннее наступление России фактически сошло на нет. По данным аналитиков DeepState, в мае оккупационная армия впервые с 2023 года потеряла больше территорий, чем смогла захватить. Одной из причин называют все более эффективные удары Сил обороны по российской логистике.
На фоне этого в Украине и на Западе звучит все больше заявлений о том, что уже осенью этого года Киев может договориться с Москвой о завершении войны.
Насколько действительно позитивна ситуация на фронте, приведет ли это к новому контрнаступлению и заставит ли это Путина пойти на компромиссы за столом переговоров, УНИАН спросил у Евгения Дикого – ветерана российско-украинской войны, экс-командира роты батальона "Айдар", а ныне директора Национального антарктического научного центра.
Мы видим, что ситуация на фронте стабилизировалась. Можем ли мы уже сейчас говорить о том, что нам удастся полностью остановить россиян на линии боевого соприкосновения до конца года?
Россиян на фронте, по большому счету, стратегически удалось остановить уже. Я сейчас довольно уверенно могу утверждать, что перелом уже произошел. Теперь мы перехватили инициативу, время работает на нас.
Но важно понимать – это не означает, что россияне больше не попытаются наступать. Они однозначно попытаются, и мы даже знаем, в каком направлении. Перед ними стоит политическая задача от того единственного человека, который в России принимает решения и живет в своей собственной реальности, на которую не имеют влияния даже российские генералы, не говоря уже о солдатах. И этот человек приказал до конца лета дожать Донбасс.
Но дожать Донбасс в реальной жизни означает захватить крупную агломерацию из четырех крупных промышленных городов – Славянска, Краматорска, Дружковки и Константиновки. Это физически нереально для российской армии в ее нынешнем состоянии. Но такая задача перед ней стоит. Потому что единственного человека, который там принимает решения, абсолютно не интересует, реально это или нет. В его мире это вполне реально. Он просто не готов принять, что его армия на это не способна.
И поэтому это наступление, которое РФ планировала начать еще в марте, то есть три месяца назад, все же как-то начнется в июне. Продолжится оно как минимум до конца лета. Но ожидаемого результата не даст.
Они точно не возьмут эти четыре города. И я даже очень сомневаюсь, что они возьмут хотя бы один из них. Другая проблема в том, что во время этого наступления они могут превратить все эти города в непригодные для жизни. То есть то, что уже случилось с близкой мне Константиновкой, которая фактически стала городом-призраком, может случиться и с Краматорском, Славянском и Дружковкой уже к концу лета.
Но даже несмотря на это, россияне не смогут захватить эти города. Чисто теоретически у них есть шансы взять разве что один из них. Но и это очень маловероятно.
А вот что можно сказать на 99,9%: это будет их последнее действительно крупное наступление. В нем они растратят последние силы своей армии. И к осени россияне фактически утратят возможность наступать где-либо.
К слову, уже сейчас есть один показательный момент. Этим летом они будут наступать только на одном направлении. На юге они вообще перешли к глухой обороне. На севере сидят максимально тихо и стараются не провоцировать нас, чтобы мы не пошли в наступление, как уже сделали это на юге. То есть единственное направление, где они еще будут пытаться продвигаться, – Донецкое. И там они и закончатся.
На фоне проблем в российской армии и успехов Сил обороны, сейчас даже в российском информационном пространстве появляются мнения о том, что Украина перейдет в контрнаступление. На ваш взгляд, возможен ли такой сценарий именно не в формате локальных контратак, а в освобождении крупных территорий?
Сейчас именно это прогнозировать довольно сложно. Ведь многое зависит от того, в каком состоянии будет наша армия к тому моменту, когда РФ выдохнется.
Также это зависит от того, состоится ли у нас реформа мобилизации, успеет ли она дать хотя бы первые результаты, сформируем ли мы достаточный резерв. Но даже в том состоянии, в котором сейчас находятся ВСУ, мы уже остановили россиян, и это уже свершившийся факт.
И это очень хорошо видно на фронте. Важно и то, что речь идет не о количестве отвоеванных километров. Ведь в условиях 50-километровой зоны боевых действий по определению невозможны глубокие прорывы и освобождение больших территорий. Кстати, это касается как нас во время освобождения территорий, так и россиян во время оккупации. В условиях широкой зоны боевых действий масштабные стремительные продвижения, как, например, когда мы освобождали Харьковскую область, уже в принципе невозможны.
Вопрос скорее в другом. Во-первых, кто навязывает характер боевых действий? То есть кто навязывает, где и когда воевать, а кто вынужден реагировать? Во-вторых, главный вопрос в любой войне – это то, у кого и какие потери. И вот по обоим этим параметрам мы уже перехватили инициативу.
Вот реально перелом в ходе войны произошел. Да, она еще может быть довольно долгой. Это могут быть не то что месяцы – это могут быть еще пара-тройка лет. Но теперь, начиная с весны этого года, время работает на нас. Это уже достаточно очевидно. Более того, в России это поняли все, кроме одного человека. Но нюанс в том, что именно этот человек принимает решения.
На фоне этого, если задавать вопрос, сможем ли мы до конца года остановить россиян, то это произойдет значительно раньше. Сможем ли до конца года их полностью разгромить? Вот здесь я уже не был бы таким оптимистом.
Сейчас в России все чаще начинают говорить о мобилизации. Насколько, по вашему мнению, это реалистичный сценарий? И поможет ли это РФ повернуть ход событий в свою пользу?
Здесь я позволю себе процитировать одного из своих любимых врагов. А именно Стрелкова-Гиркина. Это наш абсолютный идейный враг, но в войне он разбирается. И на днях он заявил, что даже масштабная мобилизация сейчас не спасет Россию. Потому что время, когда можно было закидывать нас мясом, прошло еще в 2024 году. Уже в 2025-м это было под большим вопросом, а в 2026-м – вообще нереально.
И поэтому сколько бы людей они сейчас ни бросали на фронт, это приведет лишь к увеличению потерь без каких-либо достижений. И здесь я с ним абсолютно согласен.
К слову, позже он опубликовал еще один текст. В нем он заявляет, что после того, как Силам обороны удалось успешно изолировать Крымский полуостров и фактически превратить его в остров, мы уже в июне можем перейти в наступление. По его мнению, это будет либо десантная операция в Крыму, либо форсирование Днепра. Но здесь я его оптимизм не очень разделяю.
Что касается изоляции Крыма и вообще наращивания ударов мидлстрайками. Мы уже видим первые результаты – проблемы с топливом в Крыму. Однако способны ли такие удары критически повлиять именно на фронт?
Что касается мидлстрайков. У нас долгое время была незаполненная лакуна. Мы очень хорошо развили направление FPV-дронов, которыми закрыли фронт и остановили там продвижение РФ, а также создали эту самую 50-километровую зону уничтожения. Также, особенно в прошлом году, мы активно развивали наши дипстрайки. Тогда наши БПЛА уничтожали их НПЗ, заводы и склады. И это уже имеет стратегическое влияние – эти удары обескровили Россию гораздо больше, чем все западные санкции.
Но несмотря на все это, у нас все это время оставался незакрытый гештальт. А именно – вот эта зона от 50 до 200 километров. Где FPV не дотягиваются, а глубокие удары не используются. И наконец в этом году у нас началось массовое производство дронов, которые закрывают зону от 50 до 200 километров.
А это вся прифронтовая логистика. Это уже не абстрактные политические, а вполне реальные центры принятия решений. Это абсолютно конкретные командные пункты и штабы. И все, что еще буквально несколько месяцев назад было тылом, перестало им быть.
Мы фактически за последние три месяца расширили зону действия с 50 до 200 километров. И это действительно меняет очень многое. Это чрезвычайно быстро обескровливает российскую армию. Это ломает ее систему управления, ломает ее логистику. А война – это на 90% логистика и на 10% собственно бой.
И именно на этом этапе важным фактором становится география. Если на севере и востоке за этой 200-километровой зоной все равно остаются их тылы, то на юге за 200 километров уже Азовское море.
Мы фактически перекрыли все сообщение между РФ и Крымом. У них остается только Крымский мост с его абсолютно крошечной пропускной способностью. И он очень уязвим. Еще у них было три парома, но все три мы поразили. Кроме того, остается один паром для перевозки гражданских автомобилей. Но там очередь на три суток вперед. То есть россияне массово бегут с полуострова.
И это происходит не просто так. Во-первых, они видят, что мы уничтожили на полуострове все резервуары для хранения топлива, которые больше обычной автозаправки. Поэтому как бы россияне ни пытались завезти туда топливо, его просто негде хранить. Во-вторых, мы практически полностью уничтожили местную систему ПВО. То есть небо над полуостровом уже открыто, и мы там делаем, что хотим.
Это видят все. И, собственно, наверное, из-за этого Гиркин делает выводы о десанте в Крыму. Но я думаю, что с этим он немного торопится. Мне это больше напоминает историю с Херсоном. В 2022 году мы сначала попытались взять его штурмом. Но уже через три дня поняли, что так не сработает. И дальше просто начали подводить россиян к тому, что Суровикин тогда назвал "сложным решением".
И вот сейчас ситуация с Крымом и Приазовьем очень напоминает именно это "сложное решение". Мы не наступаем, не штурмуем и не высаживаем десант. Но обезвредили всю их логистику, обезвредили ПВО и методично уничтожаем все, что нам там нужно уничтожить. И в этой ситуации чисто политический вопрос, готовы ли они просто оттуда уйти.
И их гражданские уже приняли это решение, поэтому по три суток стоят в очередях на паромы. А вот армия так просто сбежать не может – ей нужен приказ. И здесь мы возвращаемся к тому единственному человеку, который должен был бы принять это непростое решение. Но абсолютно понятно, что он его не примет. Ведь для Путина это политическое самоубийство.
И фактически сейчас происходит стремительное расхождение между двумя реальностями – реальностью на земле и реальностью в голове Путина. И как быстро это расхождение приведет к коллапсу российской военной машины – это уже вопрос времени.
Если эти удары действительно настолько эффективны, то сможет ли РФ найти им противодействие? Мы уже видим, как в их информационном пространстве заявляют об обтягивании трассы Ростов-Крым сетками. Также они говорят о наращивании ПВО в этом регионе. Не случится ли в один момент, что эти наши успешные удары перестанут так сильно влиять на РФ?
Здесь я для начала хотел бы процитировать одного из российских оккупационных губернаторов. Он для успокоения населения что-то ляпнул о том, что Украина пытается создать иллюзию блокады. И именно после этого заявления российских военкоров просто порвало. Они сами признают, что ничего не могут с этим поделать.
Более того, в сети уже распространяются фото и видео российских автомобилей, которые перекрашивают в зебру. Сама по себе эта идея в целом неплохая, заимствованная из природы. Ведь ее цель – размыть изображение, чтобы оно не выглядело столь целостным.
Однако такой подход фактически означает, что РФ признала свою неспособность обеспечить физическую защиту. На сетки или ЗРК они уже особо не рассчитывают. Фактически они сами это признают. А нам остается только их добивать.
В последнее время с украинской стороны все чаще звучат заявления о возможном завершении войны уже осенью этого года. По вашему мнению, готов ли будет Путин признать проблемы своей армии и согласиться на компромиссный вариант остановки войны по линии фронта?
На мой взгляд, этот сценарий, во-первых, невозможен, а во-вторых – нежелателен. Почему невозможен? Потому что в России решения принимают не генералы или олигархи, а один полубезумный человек, живущий в собственной вселенной.
И вот эти разговоры о том, что нынешняя ситуация приведет к нормальным переговорам уже осенью, основаны на предположении, что наш враг действует рационально. Но в их случае это не работает.
Я действительно верю, что россияне, вовлеченные в переговорный процесс, уже предлагают какие-то более-менее приемлемые варианты. Допускаю, что и российские генералы живут ближе к реальности. Но проблема в том, что решения принимают не они. И это нужно очень хорошо понимать. О чем бы ни договорились переговорные группы, если это не соответствует картине мира одного конкретного человека, все эти договоренности ничего не стоят.
Здесь очень показательна статья Bloomberg. В ней говорилось о том, что министр финансов и глава Центробанка приходили к Путину с объяснением, что бюджет России не выдержит дальнейших военных расходов. Что уже к концу этого года может произойти полный обвал бюджета и что расходы нужно сокращать.
В ответ Путин приказал урезать не военные расходы, а все остальное. То есть сокращать то, что и так находится почти на нуле. И это прекрасный ответ на любые разговоры о готовности к переговорам.
Да, в России есть много людей, заинтересованных в переговорах. Но Путин к ним не готов. Поэтому на данный момент единственный возможный вариант – это его физическое устранение. Но этого до сих пор не произошло. У него мощные спецслужбы, которые как раз и призваны предотвращать такие сценарии.
Путин хорошо знает российскую историю. Он знает, как в России происходили перевороты. Сам пережил неудачную попытку мятежа в 2023 году. Поэтому большой вопрос, способны ли российские элиты устранить его сейчас. А пока этого не произошло, любые договоренности с российскими переговорщиками ничего не стоят.
В России все чаще вспоминают о так называемом "духе Анкориджа" – даже чаще, чем сразу после встречи Трампа и Путина. Если Путин так уверен в своей армии, то зачем он так активно настаивает на этих договоренностях?
А причина здесь в том, что приближается осень и выборы в США. И, скорее всего, Трамп их с треском проиграет. После этого ни о каком Анкоридже уже не будет и речи.
Именно поэтому они пытаются максимально использовать последние месяцы, пока Трамп обладает всей полнотой власти, чтобы Вашингтон задействовал все механизмы давления на нас. Но мы уже выдержали полтора года, и еще полгода точно выдержим.
Возвращаясь к теме переговоров. Вы сказали, что такой сценарий нежелателен. Почему так?
Потому что сейчас произошел перелом в войне. В России назревает полный коллапс. Да, это происходит медленно – речь идет не о месяцах, а о двух-трех годах. Однако мы уже выдержали четыре с половиной года полномасштабной войны. И в той позиции, в которой находимся сейчас, объективно не заинтересованы в компромиссных соглашениях.
Ведь все понимают, что даже самые лучшие компромиссные договоренности предусматривают сохранение за Россией оккупированных территорий. То есть об их освобождении в таких сценариях речь не идет.
Но учитывая все, что мы уже перенесли, какую цену заплатили, а также то, что РФ проигрывает нам войну на истощение, зачем нам сейчас компромиссные договоренности? Нам нужно воевать и добить Россию. Уже есть смысл доводить эту войну до настоящей убедительной победы – с освобождением всех наших территорий, а возможно, даже с репарациями и наказанием военных преступников. У нас есть такой шанс, и в этом году он наконец появился.
И вот сейчас променять все это на очень призрачные компромиссные договоренности с сохранением российского режима, который никогда не согласится на стабильный мир, – зачем нам делать такую глупость?
Мы уже заплатили огромную цену и продолжаем платить ее каждый день. Поэтому, раз уж мы несем такие потери, то должны получить результат в виде реальной победы и гарантированного длительного мира.
Евгений Дикий – украинский ученый, публицист, военнослужащий и общественный деятель. В 1995 году участвовал в русско-чеченской войне в качестве волонтера и руководителя гуманитарной миссии. В 2014 году исполнял обязанности заместителя командира взвода в 24-м батальоне территориальной обороны "Айдар". Демобилизован летом 2014 года из-за боевой травмы.
С февраля 2018 года Евгений Дикий возглавляет Национальный антарктический научный центр, оперирующий украинской научной станцией "Академик Вернадский" в Антарктиде.
