Подпишитесь на нас в Google
Российские оккупанты своими ударами по портовой инфраструктуре и кораблям приостановили товарооборот Украины в акватории Черного моря. Главный вызов – невозможность экспорта продукции АПК через черноморские терминалы.
В то же время в стране активно идет уборочная кампания нового урожая, а нереализованные остатки прошлого превышают 10 млн тонн зерна. Фермеры накапливают зерно, растут расходы на его хранение – в то время как некоторым регионам мира грозит продовольственный кризис.
Президент Украинской аграрной конфедерации Леонид Козаченко в беседе с УНИАН рассказал, насколько серьезна угроза дальнейшей "заморозки" украинских портов, какие убытки понесут аграрии и как изменятся цены на продукты питания. И главное – существуют ли сейчас пути выхода из этой чрезвычайно сложной ситуации.
Суда перестали заходить в порты Украины впервые с 2022 года. Вчера министр агрополитики Тарас Высоцкий заявил, что судовладельцы переоценивают риски и ситуация может меняться ежедневно. Действительно ли судоходство может так же внезапно возобновиться? И если нет, то какие условия для этого необходимы?
Ситуация довольно сложная. Действительно, судоходство остановилось, и мы знаем, что за последние две недели более 20 судов были повреждены. Также погибли несколько моряков, находившихся на этих судах. Сейчас точных цифр нет. Такого количества повреждений судов не было за весь период полномасштабной войны. Поэтому практически остановилась перевозка сельскохозяйственной продукции, и не только – любых грузов через черноморские терминалы.
И даже те суда, которые застрахованы, не хотят направляться к нашим морским терминалам, потому что враг использует не только "Шахеды" – впервые он начал применять ракеты-дроны "Бандероли". Поэтому ситуация довольно сложная.
За последние месяцы мы экспортировали через морские терминалы не менее 3,5 миллиона тонн зерна ежемесячно. Еще около полумиллиона тонн – другими способами: по железной дороге, на автомобилях в направлении Европейского Союза. А с начала этого месяца 1,5 миллиона мы пока не смогли отгрузить.
Когда эта ситуация только началась, когда даже уже были повреждения, суда все-таки еще ходили. А потом все остановилось – и это уже шестой день, когда ни один корабль не идет в направлении наших морских терминалов.
Уже понятно, что данная ситуация не может не отразиться на ценах на сельскохозяйственную продукцию, и мировые цены на зерно уже растут. Что будет дальше, как вы считаете?
Это повлияет на наш аграрный сектор. Потери будут значительными. Потому что перевозки через Европейский Союз – даже если они откроют для нас этот рынок – не смогут покрыть потребности в экспорте. ЕС может обеспечить объем где-то в 1,6 миллиона тонн, если идти через Гданьск и другие портовые терминалы – но этого недостаточно.
По Дунаю мы тоже не можем сейчас двигаться, потому что они будут атаковать наши логистические терминалы. На Дунае есть дополнительная проблема: уровень воды в реке снизился до отметки, которой не было более 30 лет. Он очень низкий. Раньше в Германию можно было отправить баржу грузоподъемностью 3 тысячи тонн. Сейчас даже тысячу тонн до Будапешта не довезти, потому что в Дунае мало воды. Это тоже большая проблема.
И как в этой ситуации поступить? Я думаю, главное, что нужно сделать срочно, – поднять этот вопрос на повестку дня Организации Объединенных Наций. Потому что речь идет не только о потерях наших фермеров – речь идет о ситуации на мировом рынке.
USDA (Министерство сельского хозяйства США) провело анализ и сделало соответствующий прогноз, что в этом году в мире будет собрано меньше пшеницы, чем в прошлом. И если Украина остановит поставки, то пострадает много людей, и значительно больше людей умрут от голода.
Поэтому этот вопрос важен для ООН. Нужно привлечь к этому Турцию, с которой мы сейчас подписали соглашение о зоне свободной торговли, и как раз были намерения активизировать наше сотрудничество, в первую очередь, в сфере торговли сельскохозяйственной продукцией. Всех нужно привлекать к этому, делать все возможное и думать, как поступить, потому что период сбора урожая у нас сейчас в самом разгаре.
Не хватит мощностей для хранения того урожая, который мы сейчас начали собирать. Переходные остатки и без того велики, а мы собираем новый [урожай]. Нужно думать, как решать эти проблемы.
Нужны специальные бункеры, которые используются фермерами, чтобы они собрали и временно поместили на хранение [свое зерно], а затем уже экспортировали эту продукцию за пределы страны.
Скажите тогда, как эта ситуация повлияет на цены на нашем украинском рынке? Будет ли подорожание товаров – или наоборот?
Наоборот, цены упадут – потому что фермеры не смогут продать. Если они не продают по ценам, соответствующим мировым рыночным ценам, то вынуждены продавать дешевле.
Но я уверен, что большинство предприятий будут пытаться хранить зерно как можно дольше, чтобы потом продать по рыночной цене и хотя бы вернуться к точке безубыточности. Может, прибыли и не будет – но зато они не понесут таких убытков, как в предыдущие годы.
У нас последние два года зерновые культуры приносили практически нулевую рентабельность. Прибыль формировалась за счет продажи масличных культур, таких как подсолнечник, рапс, соя и т. д.
С учётом переходных остатков с прошлого сезона – 10 миллионов тонн, хранящихся на элеваторах, – насколько каждый день простоя портов увеличивает расходы фермеров во время уборочной кампании? Можно ли оценить их убытки?
На внутренних терминалах у нас находится значительно больше 10 миллионов тонн. И, конечно, его хранение является сверхнормативным [то есть продолжается сверх установленных сроков] – потому что нормируют, как правило, максимум на год. Сверхнормативное хранение существенно бьет по карману наших сельхозпроизводителей.
Назвать общую сумму я не могу, но здесь потери будут значительно больше, чем миллиард гривен. Значительно больше. Сколько именно – будет зависеть от периода. Если он превысит 2 месяца, то это будут огромные потери.
Сейчас трудно сказать, я думаю, что на тонне ежедневно фермер теряет до 10 долларов – 3–4 доллара в день точно.
Звучали оценки, что ситуация может стать критической через 2–3 месяца. Какова ваша оценка и в чём будет проявляться эта критичность? То есть зерно будет стоять неубранным на полях, гнить на элеваторах – или его начнут продавать внутри страны дешевле себестоимости?
И то, и другое. И будут продавать дешевле, и оно будет терять качество – особенно если хранится на так называемых напольных элеваторах. Не в металлических сооружениях, а в таких, где зерно высыпают прямо на небольшую площадку под навесом. Если продукция хранится там больше года, то её качество уже не соответствует стандартам, при которых её можно продавать.
Также останется несобранным урожай, потому что кто-то будет считать и скажет, что лучше мне не собирать, так как потери будут меньше. Зависит от того, сколько мы не соберем, но минимум 300 долларов на гектар – это будут минимальные потери, которые понесут фермеры.
Внутренняя цена на продукты временно будет стабильной, за счёт того, что выхода нет – приходится продавать дешевле рыночной цены.
Даже при самом пессимистичном сценарии это не создаст угрозы для удовлетворения потребностей внутреннего рынка. Не может случиться так, что мы потеряем 80% посевных площадей. Это невозможно. Нам достаточно 20% этих площадей, чтобы обеспечить потребности внутреннего рынка.
Но огромные потери понесут население отдельных стран, особенно африканского континента, куда мы поставляли зерно напрямую или через посредников. И в других странах тоже будут иметь место такие, к сожалению, ужасные явления, как голодная смерть.
Если Украина уже пережила нечто подобное в 2022 году, насколько мы можем быть готовы ко второму подобному кризису?
Ну, мы всегда готовы. Никто не верил в то, что мы сможем выстоять практически 5 лет в такой ужасной войне. И мы стоим и будем стоять. В данной ситуации мы тоже сможем выстоять. Конечно, цена, которую мы платим за это, – я даже не могу представить, какой она будет. Но я верю в то, что всё изменится к лучшему. Максимум в течение двух месяцев – потому что и ООН будет рассматривать этот вопрос, и к нему подключатся многие страны, которые оказывают влияние на нашего врага.
Это осознает и Китай, который импортирует большие объемы. До начала полномасштабной войны Китай импортировал шесть миллионов тонн только нашего зерна. Сейчас мы поставляем ему вдвое меньше. И если вообще остановим поставки – что тогда будут делать китайцы, где они будут брать еду для себя? И другие страны будут оказывать давление на нашего врага, и будут достигнуты какие-то соглашения.
Возможно, если враг перестанет атаковать наши корабли, мы не будем атаковать и российские корабли, которые незаконно перевозят топливо и на этом зарабатывают, чтобы производить оружие и воевать против нас.
Я бы не хотел соглашаться на такие условия. Их давно нужно было уничтожить, этих перевозчиков, – но что-то будет обсуждаться, будут рассматриваться какие-то варианты решения этой проблемы. Я почему-то более уверен в том, что максимум два месяца у нас будут такие сложные условия – а дальше ситуация изменится.
Леонид Петрович Козаченко — украинский государственный деятель, предприниматель и экономист, возглавляющий Украинскую аграрную конфедерацию с 2002 года.
Депутат Верховной Рады Украины VIII созыва (БПП), председатель Совета предпринимателей при Кабинете Министров Украины. Бывший вице-премьер-министр Украины по аграрным вопросам (9 июня 2001 — 26 ноября 2002 г.), почетный академик Академии оригинальных идей (с 1993 г.), академик Украинской технологической академии (с 1997 г.).
