Одна из ключевых проблем американской стратегии в отношении Ирана – постановка целей. Чего, собственно, хочет добиться администрация Трампа? Проблема в том, что американцы заявляют о трех возможных целях, но ни одну из них не преследуют последовательно.

Первая цель – свобода судоходства в Ормузском проливе. Напомню, что до 28 февраля 2026 года это был очевидный факт. Насколько я могу понять, достичь этого можно – и довольно быстро – с помощью дипломатических инструментов. Достаточно для начала снять двойную блокаду: американскую и иранскую.

Следующая цель – нераспространение ядерного оружия – также достижима с помощью проверенных механизмов: ограничения обогащения, инспекции, сокращение запасов. То есть возвращение к формату ядерного соглашения 2015 года, из которого США вышли в 2018 году во время первого президентского срока Дональда Трампа.

Видео дня

Ну и, в конце концов, – устранение регионального влияния Ирана, что, по сути, является сменой режима, хотя Администрация Белого дома этого прямо не признает.

Так в чем же проблема постановки целей?

Вашингтон риторически тяготеет к третьей цели, но практически не готов платить за нее (длительная война, войска "на земле", годы конфликта). В то же время он ведет переговоры с тем самым режимом, который якобы хочет устранить, – и требует от него уступок, равнозначных капитуляции.

Это принципиальное противоречие: максималистские требования + нежелание воевать + переговоры с противником… И все одновременно. Иран не считает себя побежденным, поэтому не капитулирует. Политика застряла между двух стульев: давление есть, результата нет.

Еще одна проблема, на которую стоит обратить внимание, – фактические данные игнорируются или подгоняются под желаемый результат.

Например, в вопросе блокады был расчет, что морская блокада быстро "задушит" Иран: за тринадцать дней иранские хранилища нефти заполнятся, экспорт остановится, а экономическое давление заставит Иран капитулировать. Но реальная картина оказывается иной.

Миад Малеки – бывший старший стратег по санкциям Министерства финансов США, ныне старший научный сотрудник Foundation for Defense of Democracies и один из сторонников блокады – в интервью Fox News уточнил временную шкалу. По его оценкам, наземные хранилища заполнятся за 7–14 дней, после чего Иран может "выиграть несколько недель", заправляя танкеры в Персидском заливе. С учетом 21 дня, в течение которых блокада уже действует, реальный буфер составляет 64–79 дней – и это лишь до момента, когда хранилища переполнятся.

Показательно, что даже сторонник блокады признает: временная линия оказалась значительно длиннее первоначальных тринадцати дней. Это не техническая погрешность в расчетах, а системное непонимание того, как Иран подготовился к санкционному давлению.

Пока США не дадут четкого ответа на базовый вопрос – чего именно они хотят от Ирана? – никакая временная линия не будет иметь значения. Политика, которая одновременно требует капитуляции, избегает войны и ведет переговоры, обречена. А цену этой неопределенности платят мировые энергетические рынки и обычные иранцы.

Тексты, опубликованные в разделе «Мнения», не обязательно отражают позицию редакционной коллегии УНИАН. Более подробно с нашей редакционной политикой вы можете ознакомиться по ссылке