Подпишитесь на нас в Google
В конце июня президент Украины Владимир Зеленский утвердил для Службы безопасности Украины 40-дневную операцию по оказанию давления на Россию с целью побудить ее к прекращению войны. За это время произошло много знаковых с военной точки зрения событий. В частности, Россия страдает от ударов по складам интернет-магазина Wildberries, а сами россияне почему-то продолжают удивляться этим событиям. Об обмене ударами, ситуации на море и украинской баллистике УНИАН поговорил с Игорем Луценко, командиром подразделений операторов беспилотников, основателем Центра поддержки аэроразведки.
4 августа истекает 40 дней с момента объявления Зеленским операции по принуждению государства-агрессора к миру. Эта главная задача не увенчалась успехом. Ведь нет ни изменения позиции Кремля, ни прогресса в переговорах, ни изменений на линии соприкосновения. Чего ждать дальше?
Дальше всё будет так же, как сейчас. То есть ничего принципиального. Мы увидели, что важно то, что россияне активнее начали блокировать наши морские пути. И это проблема. У нас сейчас практически официально действует блокада "Большой Одессы".
Я думаю, что так же будут развиваться какие-то активные действия в отношении российского морского трафика. Потому что нам, по сути, уже здесь нечего терять. Они уже заблокировали всё, что могли, причём со всеми возможными нарушениями. Они атакуют любые суда, идущие к нам или от нас, независимо от флага. Эта ситуация, я думаю, будет как-то развиваться.
Насколько реалистичным было достижение первоначальной цели в столь короткие сроки, учитывая предыдущий опыт ударов Украины?
Мне кажется, что мы чего-то не знаем об этих 40 днях. Почему именно 40 дней, почему не 400 дней или какая-то другая цифра? Потому что потенциал России вести войну – это очень много времени. И как-то просто так взять и заставить их к миру – это вряд ли получилось. Нужно дополнительно спросить у президента об этом.
Какие элементы операции можно считать наиболее значимыми? И какие выводы стоит сделать Украине для планирования следующих кампаний давления на Кремль, и что это вообще могло бы быть?
Нам прежде всего нужно понимать, что удары по России должны носить инструментальный характер, а не напрямую ослаблять российскую мощь, например, в экономике.
Мы должны помнить о годах всех других войн, когда в большинстве случаев массированные удары по мирному населению не приводили к тому, что страна отказывалась от своих военных планов. То есть нам скорее нужно не допускать, чтобы россияне привыкли к нашим ударам.
То, что мы добавили в корзину наших ударов не только нефтепереработку, нефтеперевалку, но и корабли плюс Wildberries, то есть крупные логистические центры, – это значимый в этом плане шаг. И я думаю, что там в запасе ещё что-то есть. Возможно, российская электроэнергетика. Тем же инструментом можно работать и с ней.
Чтобы россияне "не привыкали"?
Ни в коем случае не привыкали. Чтобы они не занимали ту же позицию, которую занимали немцы во время Второй мировой войны. Сколько бы миллионов ни погибло в тылу, страна всё равно будет воевать. Поэтому здесь нужно работать с этим эффективно, чтобы этими ударами способствовать расколу внутри российского общества, а не наоборот.
После ударов по российским НПЗ враг начал уничтожать украинские заправки. А после ударов по Wildberries под ударами оказался и заблокированный Одесский порт, через который проходило от 60 до 80 % всего украинского экспорта. Насколько Украине выгоден такой "обмен"?
Я бы не рассматривал Wildberries "в обмен" на Одессу. Ситуация на море – это ситуация исключительно на море. Все остальное не имеет к ней никакого отношения. Это правовая сфера, в которой действуют одни и те же правила в отношении и России, и Украины, и так далее. Это единственный театр боевых действий, и его не следует больше ни с чем путать.
Здесь мы не закончили, я считаю. Здесь у нас остался ещё большой кусок нашей работы. Если мы уже стремимся действовать симметрично, мы должны полностью перекрыть трафик России в Чёрном море. И точно так же создать рискованную ситуацию в Балтийском море. У нас есть для этого все инструменты, кроме воли наших союзников.
Помогут ли дальнейшие удары по Wildberries заставить Россию прекратить наносить удары по нашей "Новой почте", "Эпицентру" и так далее?
Нет. Наоборот. У войны другой вектор. Война всегда идет в сторону эскалации, а не деэскалации. У нас есть ресурсы, у россиян есть ресурсы: мы будем дальше все сильнее и сильнее наносить удары один за другим. Только так всё это будет развиваться. Никто нигде ни от каких планов отказываться не будет, потому что у нас нет выхода. У Путина – тоже нет желания.
Может ли анонсированное на осень внедрение украинской баллистики изменить расклад сил и подтолкнуть Путина к началу переговоров?
Нет, никакая наша баллистика Путина к переговорам не подтолкнет. Это поможет нам дольше продержаться, создавать больше проблем для российского фронта, для российского тыла.
В любом случае, пока Путин жив, в военных планах России в отношении Украины как минимум ничего не изменится.
Но баллистика нам крайне необходима. Во-первых, симметричные удары позволяют нам держаться, надеяться на паритет, поддерживать этот паритет. Во-вторых – показывать нашим иностранным партнерам, что Россию можно бить, и таким образом стимулировать их к оказанию помощи. А просто ждать, пока умрёт, убьют Путина, он сам повесится или ещё что-то. И дальше, что следующие будут уже, возможно, чуть умнее, а может и нет, и с последующими тогда будет то же самое.
Игорь Луценко – военнослужащий, аэроразведчик, писатель, основатель и редактор интернет-изданий, общественный деятель движения за сохранение исторической застройки города Киева, экономист по образованию. Активист Евромайдана. Народный депутат 8-го созыва, избранный по списку партии "Батькивщина" (третий номер в партийном списке).
В 2015 году основал Центр поддержки аэроразведки.
С 24 февраля 2022 года – служит в ВСУ, аэроразведчик 72 ОМБР, с 2023 года – инструктор боевого отряда 190 учебного центра.
