REUTERS

Об этом пишет Карстен Лютер в своей статье «Война в интересах Путина», опубликованной на сайте немецкой газеты Die Zeit.

Линия, которая отделяет остальную часть Украины от мрачных республик на востоке страны, и коридор, откуда должно быть отведено тяжелое оружие: однажды мы уже были к этому близки. Министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер по-прежнему видит «ощутимый прогресс», который был достигнут на сложных переговорах с коллегами из России, Украины и Франции на этой неделе.

Восприятие обычно зависит от того, кто наблюдает. Министр иностранных дел России Сергей Лавров назвал встречу в Берлине едва «полезной». Прогресс трудно оценить, если в этих переговорах речь идет, прежде всего, о том, чтобы реализовать давно согласованные пункты минского протокола – среди них также буферная зона, на которую сейчас многие надеются. Ее линия после нового соглашения останется старой: там, где несколько месяцев назад стояли украинские солдаты и поддерживаемые Россией сепаратисты, когда было заключено перемирие.

Контактная группа Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), в которую входят представители России, Украины и сепаратистов, должна организовать вывод оружия из коридора, а точнее - сделать его возможным. И это в то время, когда снова ведутся такие интенсивные бои, как до перемирия. Бойцы из России и «народных республик» при этом активно расширили свою территорию, старая контактная линия отличается от реальной линии фронта. По данным украинского правительства, повстанцы контролируют на 500 квадратных километров больше, чем установлено в соглашении. Кроме того, Москва на данный момент не хочет серьезно говорить о других пунктах, по словам министра иностранных дел Украины Павла Климкина - в то время как из России по-прежнему поступают бойцы и  материал для поддержки сепаратистов.

Постоянная игра с терпением Запада

На первый взгляд, это параллельно существующие миры, которые не могут сосуществовать. Мир лишь временно утихшей войны, которую Москва ведет и постоянно усугубляет в Украине, и мир, который создает на дипломатической сцене авторитарно-агрессивный режим Путина – где Россия представляет себя в качестве политического игрока, который, как никто другой, настоятельно призывает к миру и все же хочет немножко влиять на конфликт.

REUTERS

Эти два мира смогут сосуществовать только тогда, когда станет ясно, что даже все бесконечные безрезультатные переговоры для России являются инструментом в этой войне. Это равносильно постоянной игре с терпением Запада. Предполагаемые - и настолько маленькие - уступки со стороны российского правительства дают надежду, которая до сих пор еще никогда не была оправдана. Часто это проливает свет на суть ситуации: сепаратисты опасны, потому что так хочет Россия; их «республики» не имеют ничего общего с народом; они жестокие наместники на оккупированной Россией территории.

Мы будем пытаться повлиять на людей, с которыми мы никак не связаны, говорится в заявлении Москвы. После всего, что произошло, сложно верить в ослабление напряженности. Даже совсем не верится, когда в этот самый момент на всем фронте идут настолько интенсивные бои; когда из-за попадания минометного снаряда в автобусную остановку в до сих пор сохранившемся квартале Донецка  погибло 13 человек. Только в прошлый вторник, погибли также 13 человек, когда снаряд попал автобус в Волновахе.

Санкции, как знак единства ЕС

Европейцы понимают конфликт достаточно хорошо, чтобы оставаться терпеливыми и настойчивыми. Существующие санкции против России с самого начала были признаком их единства, которое удивило, пожалуй, даже Путина. Они провели много дебатов, которые несмотря на все препятствия, привели к тому, что 28 государств-членов ЕС пришли к соглашению: в нескольких раундах они будут поднимать цену, которую Россия должна заплатить за свою агрессию в Украине - не в качестве наказания, не для того, чтобы  поставить экономику России на колени, но чтобы заставить ее пойти на уступки. Все остается по-прежнему - и это, разумеется, не автоматический механизм. Но почему-то дипломатические усилия дают только крошечный шанс.

REUTERS

Не менее важны, пожалуй, долгосрочные стимулы, которые сделают возможным выход России из конфликта, и будут основываться на сотрудничестве и интеграции. На это нацелены комментарии канцлера Ангелы Меркель на Всемирном экономическом форуме в Давосе, перспектива проведения переговоров между ЕС и Евразийским союзом о «возможности сотрудничества в общей торговой зоне» появится тогда, когда будет найдено комплексное мирное решение для Украины. Или высказывания министра экономики Зигмара Габриэля, который инициировал там дискуссию о зоне свободной торговли с Россией.

Самая большая дилемма состоит в том, что именно тогда, когда санкции начинают действовать и российское население ощутило экономические проблемы, Путин, больше, чем когда-либо, может попытаться обеспечить свой статус в стране с помощью военной агрессии в соседнем государстве. Просто отказаться от этого проекта, который сопровождался такой эффективной и блестящей пропагандой, что большинство россиян действительно верят в угрозу со стороны Запада и во все другие военные истории - это было бы поражением, которого Путин не может себе позволить, абсолютная потеря авторитета. Здесь на самом деле речь не идет о завоевании территории, в этом цели президента Российской Федерации и идеологических сепаратистов отличаются. Но эта война ему на пользу; и большим по-прежнему остается интерес в том, чтобы и дальше ее поддерживать.