REUTERS

В своей статье, которая называется «История повторяется: Москва снова начинает преследовать крымских татар», опубликованной в британской газете Financial Times, Кэтрин Хилл пишет о репрессиях в отношении крымских татар в оккупированном Россией Крыму. 

Когда Мустафа Мустафаев переехал в Крым в 1993 г., он поклялся, что его семья больше никогда не покинет землю своих предков.

57-летний татарин родился в Узбекистане чуть больше чем через 10 лет после ужасающей депортации крымских татар в 1944 г. с их родной земли на побережье Черного моря.

Как и другие татары его поколения, Мустафаев вернулся только после распада СССР. Он построил дом в Бахчисарае, бывшей столице Крымского ханства, на земле, где раньше были ханские конюшни. Но сейчас такая обустроенная жизнь оказалась под угрозой и воспоминания  о преследованиях их прадедов начали возвращаться, поскольку Россия начала новое наступление на коренных жителей Крыма после его аннексии в марте.

«Они делают это снова», – говорит г-н Мустафаев, поправляя свою ​​зеленую бархатную тюбетейку и разглядывая каждую машину, проезжающую мимо. Он сильно нервничает, когда обсуждает аннексию Россией Крыма у себя дома, и предпочитает вместо этого встречаться на углу улицы.

«Моей бабушке дали не больше 15 минут, чтобы собрать вещи, когда ее забрали – по крайней мере, к этому еще не дошло», – говорит он. Но он рассказал о своем знакомом, которого забрали 10 дней назад из его собственного дома на рассвете, и о рейде в местной мечете. «Все в панике», – говорит г-н Мустафаев.

Кремль, похоже, стремится искоренить любую оппозицию на этой территории, которая имеет огромное политическое и историческое значение – ее недавнее завоевание увеличило популярность президента Владимира Путина и превратило ее в источник возрождающегося русского национализма.

Начиная с весны, сотрудники российской службы безопасности в масках и с автоматами проводили рейды в мечетях и многих крымско-татарских школах, утверждая, что они должны были изъять литературу экстремистского характера. Восемнадцать мужчин, крымских татар, были похищены, и некоторые были найдены мертвыми.

Политические лидеры также стали мишенью Кремля. Мустафе Джемилеву, лидеру крымско-татарского народа и украинскому законодателю, было запрещено возвращаться в Крым, также как и Рефату Чубарову, его преемнику на посту главы Меджлиса, представительного собрания крымско-татарского народа, в который входят 33 члена.

Репрессии против крымских татар / Фото УНИАН

Власти оштрафовали 39 других лидеров крымских татар на сумму от 10 тыс. рублей после того как каждый из них встретился с Джемилевым и Чубаровым в Киеве, и российские государственные СМИ назвали их «экстремистами».

«Мы стали мишенью кампании по запугиванию. Они хотят уничтожить нас изнутри», – говорит Илми Умаров, татарский активист, который ушел в отставку с поста главы местных органов управления в Бахчисарае после аннексии.

Лидеры крымско-татарской общины считают, что жертв репрессий выбирают произвольно, чтобы люди боялись вести активную политическую деятельность, чтобы не дать им сплотиться вокруг Меджлиса.

«Я уверен, что они прослушивают все, что мы говорим», – утверждает Арсен, житель отдаленной деревни Сары Баш в степях северного Крыма. Он назвал только свое имя, а потом сделал жест большим и указательным пальцами, как будто закрывая рот на замок.

После опустошающих сталинских депортаций, во время которых погибли десятки тысяч человек, крымские татары составляют сейчас лишь 12 % от двухмиллионного населения полуострова. Находясь в составе Украины, Крым получил от Киева некоторую политическую автономию в 1990-е годы, но украинские власти никогда должным образом не рассматривали вопрос о потерях, которые понесли татары в связи с депортацией.

«Киев никогда ничего не делал для нас», – говорит Ремзи Ильясов, бывший член Меджлиса, который встал на сторону пророссийского правительства и был назначен вице-спикером крымского парламента.

Он отрицает, что татар преследуют, и надеется, что Крым сможет конкурировать с другими мусульманскими территориями, которые находятся под властью России, похвалив Чечню, северо-кавказскую республику, которой правит прокремлевский диктатор, поставив ее в пример.

Рядом со зданием парламента находится собор, посвященный Александру Невскому, средневековому князю, который, как считается, защищал российское государство от захватчиков. Сейчас его реконструируют под патронажем Путина. «Я надеюсь, что мы сможем построить большую мечеть рядом с ним, как в Чечне»,  – говорит г-н Ильясов.

REUTERS

Но в Сары Баш, единственной деревне, где крымские татары составляют большую часть населения, атмосфера довольно мрачная: убогие хижины служат убежищем от холодного степного ветра, и только несколько индеек бродят по пустынной грунтовой дороге.

Жители жалуются на то, что им не хватает удобрений и воды, что их владение государственными землями, на которых они поселились после своего возвращения из ссылки, все еще не узаконено, и что татарский язык преподают недостаточно.

Многие довольно скептически относятся к обещаниям г-на Ильясова о том, что российская власть изменит ситуацию к лучшему. «Назначение его на столь высокую должность – это всего лишь попытка ослабить нас», – говорит Ахтем Чийгоз, заместитель главы Меджлиса.

Новый лидер Крыма Сергей Аксенов, которого поддерживает Россия, до сих пор отказывается говорить с членами Меджлиса или даже признать существование Собрания, пока его не зарегистрируют как неправительственную организацию в соответствии с российским законодательством – от чего Меджлис отказывается, опасаясь потерять свои позиции и легитимность.

Татарские лидеры считают, что такая тактика может иметь неприятные последствия для Москвы. Уже есть признаки того, что молодое поколение, на которое влияют воспоминания их семей и новые оскорбления,  становится все более вовлеченным в политику. Некоторые даже предупреждают, что Москва своими преследованиями под предлогом борьбы с экстремизмом может накликать на себя беду. «Они гораздо более радикальные, чем мы», – сказал г-н Умаров о молодых татарах.