6 августа вступает в действие указ президента России Владимира Путина об уничтожении незаконно ввозимых продуктов из США и ЕС, находящихся под санкциями. Впрочем, первую публичную продуктовую казнь – сожжение партии свинины, ввезенной в Самарскую область по поддельным сертификатам, Россельхознадзор осуществил еще до официальной даты.

Этот указ, где смешались глупость с кощунством, уже обстебали со всех сторон и в прозе, и в стихах, и в картинках. Все-таки это слишком сильный эмоциональный удар для народа, который веками жил впроголодь и культивировал сакральное отношение к пище.

Старшие поколения на постсоветском пространстве не забудут плакаты, висевшие в каждой столовой, и призывавшие брать хлеба к обеду в меру и не сорить им, потому что он – драгоценность. Выбрасывать продукты считалось недопустимым, максимум можно было пустить их на корм животным.

А тут так круто и сурово – полное уничтожение криминальной пищи, крематории для мяса и бульдозеры для сыров. По всей строгости встающей с колен России. Возможно, психоаналитики увидят в таких мерах некие заместительные процессы: не имея возможности сделать сэндвич из мерзкого Обамы или накрутить фарш из противной Меркель, Путин стремится уничтожить привезенные от них продукты питания.

Трудно сказать, как  репрессии против еды, жратвы, хавки стыкуются с духовными скрепами. Если не считать феномен библейских, а также языческих ритуальных жертвоприношений. Правда, можно вспомнить фразу горьковского Сатина из пьесы «На дне» «Человек – выше сытости!» Но не настолько же. И к тому же эти крылатые слова высмеяли еще советские острословы, отметив, что выражение «Человек – выше сытости!» чаще всего звучало на банкетах.

Но я тут вспомнил подходящий по теме эпизод из мировой литературы. Правда, это артефакт не Руси святой, а богомерзкой Европы, но все-таки. В романе Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» есть момент, когда во время морского плавания Пантагрюэля и его друзей они посетили остров Дикий, населенный Колбасами. Колбасы приняли путников за союзников своего злейшего врага – Постника с соседнего острова Жалкий, и атаковали их.

Дальше текст Рабле (в переводе Николая Любимова):    

«Как скоро Гимнаст размозжил Мозговую Колбасу, все прочие Колбасы на него накинулись и подлейшим образом сшибли с ног, но в эту самую минуту Пантагрюэль и его соратники устремились к нему на выручку. Вот тут-то и началась свалка. Колбасорез давай резать Колбас, Сосисокромс – кромсать Сосисок. Пантагрюэль колом бацал Колбас, брат Жан, сидя в свинье, молча за всем следил и наблюдал, как вдруг Телячьи Сосиски с превеликим шумом ударили из засады на Пантагрюэля. Тогда брат Жан, узрев смятение и замешательство в Пантагрюэлевом стане, отворил двери свиньи и вышел оттуда в сопровождении бравых своих солдат, из коих одни вооружены были вертелами, другие – жаровнями, каминными решетками, сковородами, лопатками, противнями, рашперами, кочергами, щипцами, метлами, котлами, ступками, пестиками… Остервенелые повара ринулись на Телячьих Сосисок и врубились в строй Сосисок Свиных. Колбасы же, видя, что противник получил подмогу, бросились бежать что есть духу, словно все черти припустились за ними вдогонку. Брат Жан бил их, как мух, солдаты также даром времени не теряли. То было жалости достойное зрелище: все поле устилали мертвые и раненые Колбасы».

Разве не отрадно обнаружить аналог и прототип в великом романе эпохи Ренессанса? Конечно, всякое сравнение хромает. Есть и здесь минимум две натяжки. Во-первых, у Рабле колбасы первыми напали на Пантагрюэля и его товарищей. А во-вторых, битва на острове Диком завершилась тем, что в небе появился огромный серый хряк, божество колбас, и сбросил двадцать семь бочек с горчицей, которая исцелила раненых и оживила мертвых колбас. Что же касается России, то хамон с камамбером ни на что не посягали и ничему не угрожали, а стали жертвой геополитической ситуации. Да и рассчитывать на то, что прилетит серый хряк с горчицей, подсанкционным продуктам не приходится.

Хавку жалко…