Политики слишком часто указывают на Чернобыль как на доказательство обреченности диктатур / фото УНИАН

Политики, сталкиваясь с незнакомыми вызовами, часто обращаются к прошлому. Проблема в том, что они видят в нем не набор тяжелых вопросов, как историки, а склад аналогий, которые дают легкие ответы. Это соблазнительная простота может завести их в глубокие дебри.

Для экспертов и других искателей примеров о международных отношениях Чернобыль - это метафора, которая со временем потеряла целостность. Настоящая катастрофа на Чернобыльской АЭС, которая произошла 35 лет назад, мутировала в басню о том, как разоблачение бедствия может подорвать авторитарный режим. Об этом на страницах Foreign Policy пишет профессор политологии Массачусетского университета в Амгерсте Пол Масгрейв.

Читайте такжеАварии на ЧАЭС случались и до 1986 года: СБУ раскрыла советские архивыЭта история дала толчок неустанным поискам подтверждения, что любая катастрофа в авторитарной системе, враждебной к США, неизбежно предвещает внутренний крах американских врагов. Это аналогия, указывающая американским политикам на хрупкость других систем и на большое превосходство их собственной. Таким образом, это освобождает их от необходимости укреплять фундамент собственной политической системы или готовиться к долговременному сосуществованию с устойчивым авторитарным врагом.

При условии умелого использования аналогии могут прояснить незнакомые ситуации. Но чрезмерное использование может завести анализ в ловушку. Исследователь международных отношений Юэнь Кхонг в своей книге "Аналогии войны: Корея, Мюнхен, Дьенбьенфу и вьетнамские решения 1965 года" разоблачает, что американские соображения во времена Холодной войны опирались на фундамент аналогий. Он предлагал четкие, убедительные и, как оказалось, ошибочные уроки о выборе действий, который у них был.

Политики были убеждены, что опыт Мюнхенского соглашения 1938 года учил, что задабривание лишь поощрит агрессора. А урок Корейской войны заключался в том, что силовое вмешательство может дать толчок более широкому конфликту. Когда они наложили эти аналогии на сценарии холодной войны, они получили твердые и основанные на истории, но совершенно неуместные выводы о том, как стоит действовать.

Суть аналогий проста: нужно найти в прошлом ситуацию, характеристики которой похожи на то, что происходит сейчас. А после этого можно оценить, что сработало, а что нет, чтобы повторить успешные подходы и избежать ошибок прошлого. В реальности же аналогии никогда не идеальны. И чрезмерное полагание на них путает, а не растолковывает международные отношения и внешнюю политику. Эта проблема, по словам Кхонга, становится острее вместе с ростом доминирования единой интерпретации некоего исторического события.

Читайте такжеWP: Спустя 35 лет Чернобыль пугает и дает надежду одновременноТак произошло и с катастрофой на Чернобыльской АЭС. Басня о Чернобыле убедительна и практически создана для телевидения. Даже последний лидер СССР Михаил Горбачев ее продвигал. И она даже напоминает о настоящих чернобыльских событиях: о мощном выбросе радиации, а также о тяжелых усилиях, нацеленных обуздать и скрыть масштабы катастрофы, которые, в конце концов, чрезвычайно провалились.

Басня берет все эти элементы и превращает их в предостерегающий рассказ о колоссе, чья жажда власти подтолкнула конструкторов одобрить проект реактора с роковыми недостатками, которые разоблачил лишь катаклизм. Когда тайное правительство сговорилось подавить правду, смелые аутсайдеры разоблачили ее. И эта правда поколебала, а потом и уничтожила правительство СССР. В этой истории чернобыльская катастрофа играет роль порта теплоотвода "Звезды Смерти", но в конструкции СССР. Словно в фантастическом кино, идеальный план злодея разрушает слабость, которую он очень долго скрывал.

Как и любая такая история, басня о Чернобыле искривляет реальность. Например, правда, что решение СССР скрыть недостатки в конструкции реактора стало результатом кое-чего большего, чем банального желания простых чиновников избежать ответственности. Это произошло из-за склонности марксистско-ленинистских режимов превращать научную экспертизу в квази-религиозную систему верований. Но утверждение, что Чернобыль вызвал кризис легитимности в СССР, опирается на недооценку авторитарной устойчивости и упрощении того, как сложные общества на самом деле функционируют.

Тот факт, что Советский Союз распался через 5 лет после катастрофы в Чернобыле, часто вспоминают как важный довод в поддержку утверждения, что авария ускорила, если не повлекла распад главной коммунистической державы мира. За более чем три десятилетия после конца Холодной войны между СССР и США, должно стать очевидным, что авторитарные режимы способны выдерживать хронические и острые кризисы, тяжесть которых не меньше, а то больше, чем была в Чернобыле. В конце концов, СССР сам это делал очень много раз: во время голодов в 1921-1922, 1932-1933 и 1946-1947 годах.

Читайте такжеЧернобыль 35 лет спустя: как выглядит зона отчуждения сегодня (фоторепортаж)От Кубы до Северной Кореи, от Ирана до Китая, - режимы, не менее репрессивные, чем был СССР, нашли способы адаптироваться к меняющимся обстоятельствам. Даже самые изощренные презентации политических уроков Чернобыля масштабное лукавство авторитарного режима, который создает катастрофу и пытается ее скрыть, все равно не может объяснить, почему похожие системы существуют так долго. Многие режимы продолжают устойчивое существование несмотря на то, что они очень много и часто лгут.

Спустя десятилетия после холодной войны распад СССР кажется не так предвестником судьбы авторитарных режимов, как результатом отдельных и непредсказуемых факторов: от личности Горбачева до обвала цен на нефть и неспособности централизованного политического режима конкурировать с федеральной структурой правительства. Возможно именно поэтому Горбачев поддерживает басню о Чернобыле, поскольку она лишает его всякой вины.

Вас также могут заинтересовать новости:

Читайте новости мира и переводы зарубежной прессы на канале УНИАН ИноСМИ