Новый Совет мира по Газе под председательством Дональда Трампа пока остается загадкой. Бывший министр иностранных дел Украины Павел Климкин в интервью УНИАН рассказал, как, по его мнению, решения Совета будут реализовываться, кто будет нести ответственность и зачем в орган пригласили Путина.
Что на практике означает создание Совета мира по Газе под председательством Дональда Трампа - это консультативная площадка или орган с реальными полномочиями?
Орган, где есть Трамп, всегда имеет какие-то полномочия, потому что он президент Соединенных Штатов. Является ли это какой-то официальной международной структурой? Нет. Как она будет работать, пока никому неизвестно. Приглашает туда сам Трамп, и у него очень много личных полномочий. Какие вопросы будет решать этот Совет? Только Газы, только Ближнего Востока, будут ли создаваться структуры, которые касаются именно наших вопросов - пока не ясно.
Такого ответа нет и у многих европейцев, и у многих других, кто сейчас получает это предложение. И у нас сейчас фактически все работают над этими вызовами, но пока это очень сырая история, которая в процессе.
Насколько этот Совет может быть альтернативой или конкурентом традиционным международным форматам? Каким именно?
Пока понятно только одно: эта структура точно появится, но какой именно она будет - пока никто сказать не может. Альтернативой она точно не будет. Классические международные организации давно работают неэффективно, и это общеизвестно. Им не хватает и реальных возможностей, и политической воли, чтобы принимать действенные решения. А новый формат, скорее всего, станет более эффективной консультативной площадкой, где будут собираться лидеры, которых будет выбирать сам Трамп. И здесь речь не идет о "хорошем или плохом", а о тех, кто способен реально влиять на ситуацию вокруг Газы, в данном случае.
Опять же, непонятно, будет ли этот Совет заниматься и другими вопросами, или для этого будут создавать отдельные советы. В американской администрации обсуждают идею еще одного совета с фокусом на наши вопросы, но пока нет смысла спекулировать, пока это вопрос для переговоров.
Можно ли рассматривать этот Совет как попытку Трампа сформировать собственную систему глобального урегулирования конфликтов вне действующих институтов?
Нет, мне кажется, что вообще сама логика, с которой Трамп подходит к войнам, конфликтам, фундаментально отличается. Вы видите, что среди ключевых переговорщиков - члены его семьи, бизнес-партнеры и официальные представители. Показательно и то, что встречи проходят не в Женеве, например, а в Майами. Ну, когда раньше вы слышали, что ключевые международные переговоры проходят именно в Майами.
Отдельный вопрос - какие именно структуры в дальнейшем будут контролировать процесс. Для Трампа его мирный план из 20 пунктов по Газе пока реализован лишь частично (обмен заложниками и прекращение огня - ред.). Все самые сложные этапы урегулирования еще впереди.
Поэтому в любом случае этот Совет будет действенным инструментом, поскольку там будет сам Трамп и те, кого он выбрал, в зависимости от своего желания. А как это все будет работать, пока абсолютно никто не имеет какого-либо вменяемого ответа.
Есть ли риск, что Совет станет площадкой для торгов между крупными державами, а не реальной защиты?
Риск всегда есть, но это можно делать и вне рамок Совета, что этому мешает? Поэтому Совет - это собственно формат, в котором будут обсуждаться вопросы. Будет ли дальше идти дело после обсуждений, собственно, будет ли принятие решений? Скорее всего, будет.
Пока что непонятно, как именно будут выполняться эти решения. Формально это должны делать главы государств или правительств через свои национальные механизмы власти. То есть решения, принятые в рамках Совета, впоследствии должны получить надлежащую легитимность - на национальном уровне или, например, в рамках Европейского Союза. Ведь участники таких советов представляют свои страны, но сами по себе не всегда имеют полномочия. Это касается, в частности, таких вопросов, как размещение войск, поставки вооружения и тому подобное.
Почему Трамп решил пригласить в Совет мира Путина, несмотря на войну России против Украины и ее международную изоляцию? Может ли участие Путина в таком Совете стать формой политической реабилитации Кремля на международной арене?
Реабилитации – нет, но собственно элемент доступа Путина к другим – появится. Это абсолютно очевидно, поскольку либо он, либо его представители станут частью этой истории. Поэтому у России появится дополнительная площадка для контактов.
Может ли участие Путина в таком Совете осложнить привлечение России к ответственности за военные преступления в Украине? Какой сигнал получит мир, если лидера страны-агрессора приглашают в мирный орган, создаваемый США?
Путин может быть привлечен к ответственности либо через международные механизмы, например, трибуналы, либо национальные механизмы. Этот Совет напрямую не создает проблемы ни первым, ни вторым, но опосредованно, конечно, может.
А если говорить о том, какой сигнал может получать мир, то Трамп мыслит не так. Он собирает всех, кто так или иначе влияет на ситуацию, или, соответственно, может быть привлечен к обсуждению или решению каких-то вопросов вокруг Ближнего Востока. В данном случае он мыслит через призму Ближнего Востока, а не всего остального: войн и конфликтов. И это именно специфика Трампа.
А зачем там хотят видеть Лукашенко?
Он придет с деньгами и может, например, разместить там каких-то белорусов. Он уже много раз говорил: "А я вот размещу вдоль линии соприкосновения белорусов". А почему вы считаете, что белорусы не могут появиться на Ближнем Востоке? Все может быть.
Приглашение в Совет Мира могут получить все, и мы в том числе? Нужно ли оно нам?
Конечно, приглашение раздает Трамп лично. Примем ли мы это приглашение, зависит в значительной степени от того, видим ли мы в этом плюс для наших контактов с Трампом и американской администрацией. И это зависит от позиции наших европейских партнеров, а они пока не определились, они пока взвешивают различные варианты.
И мы же можем участвовать в этом Совете на каких-то специальных условиях, мы же не будем выделять деньги, которых у нас на сегодняшний день нет. То есть есть ряд вопросов, которые нужно решить на пути к тому, чтобы выбрать формат нашего участия.
Какие рычаги могут быть у этого Совета - политические, финансовые, безопасности? Как Совет мира будет принуждать стороны к соблюдению договоренностей? Чье слово в Совете будет основным?
Я не вижу разницы между политическими и безопасностными рычагами - это две стороны одной медали. И я считаю, что этот Совет - это прежде всего политический формат. То есть там могут решаться какие-то другие вопросы, но формат именно политический.
Принуждать стороны к соблюдению договоренностей они смогут через свои национальные и международные возможности. Если Трамп что-то говорит, значит, он может задействовать потенциал Соединенных Штатов. То есть в данном случае слово США будет основным.
ООН убило право вето, которым все начали спекулировать. Будет ли здесь что-то другое, например? Кто будет нести ответственность в случае провала мирного процесса: председатель Совета, страны-участницы или стороны конфликта?
Будет ли там право вето в классическом голосовании, как в ООН, никто сейчас не скажет на этом этапе. Это предварительные спекуляции.
Наибольшую ответственность будет нести председатель Совета - это очевидно, поскольку и план возник из-за переговоров американцев с игроками в этом регионе. Будет ли нести ответственность весь Совет, опосредованно? Да.
То есть, входя в Совет, каждый берет на себя долю политической ответственности, поскольку, как я и сказал, это политический формат.
Что будет, когда Трамп покинет пост президента США? Может ли этот формат существовать без него?
На этот вопрос вам пока никто не ответит.
Павел Климкин – дипломат, бывший чрезвычайный и полномочный посол и экс-министр иностранных дел Украины.
В 2010-2012 годах работал заместителем министра иностранных дел Украины, с 2011 года руководил аппаратом министерства. Одновременно возглавлял делегацию Украины на переговорах о подписании исторического Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС.
30 марта 2012 года он парафировал это соглашение своей подписью. После этого был назначен послом Украины в Германии, где работал до 2014 года.
