"Коалиция желающих" подписала документ о развертывании в Украине контингента западных войск. УНИАН пообщался с ветераном АТО и военным обозревателем Евгением Диким, по чьему мнению подписанный документ о развертывании западных контингентов в Украине фактически не меняет реалий войны. Он объяснил, почему все переговоры сейчас - скорее дипломатическая игра.
"Коалиция желающих" подписала документ о развертывании в Украине контингента западных войск. Согласится ли Путин на эти условия, и, поскольку, скорее всего, нет, зачем он тогда был подписан?
Российский режим абсолютно четко показал, что он не подпишет ничего, что хоть немного было бы в нашу пользу, кроме так называемых 28 пунктов, которые напрямую диктовала Россия.
Более того, по поводу 28 пунктов тоже есть вопросы. Если бы вдруг мы на них согласились, разве Россия тогда не выдвинула бы еще дополнительные условия? Но по поводу всего, что отличается от 28 пунктов, даже нет никаких сомнений, что они не планируют ни подписывать, ни даже рассматривать. И это логично.
Дело в том, что 28 пунктов – это не просто унизительная для Украины капитуляция. Это еще и капитуляция, которая фактически гарантирует россиянам возможность в течение буквально года после подписания абсолютно спокойно и безнаказанно оккупировать остальную часть Украины. Только уже с гарантией, что им это удастся. Поэтому весь этот переговорный трек, все, что происходит, имеет исключительно один смысл: танцы вокруг Дональда Трампа. Для того, чтобы не дать Трампу сказать, что именно Киев и европейцы не хотят мира.
Украина согласилась на крайне болезненные компромиссы, но важно показать, что: мы на такое пошли, европейцы на такое пошли, а Россию это не устраивает. "Так что извините, господин Дональд, но это именно ваш друг Владимир категорически не хочет мира, а не Украина и не Европа". Это единственный реальный смысл всех этих "танцев".
Потому все разговоры о "коалиции желающих" и различных мирных сценариях – это скорее дипломатическая игра, рассчитанная прежде всего на Трампа и его окружение, ведь они фактически действуют на стороне Путина.
Поэтому украинскому обществу стоит воспринимать эти процессы без иллюзий. Война продлится минимум еще этот год, а скорее всего и следующий. И мы должны быть настроены именно на это, на долгую и тяжелую войну, тогда в итоге когда-нибудь будет мир. А если мы все время будем ждать, что вот-вот будет мир, то россияне будут дальше продвигаться, а мы будем дальше ждать.
Что означает заявление Мерца о готовности Германии разместить военный контингент в странах НАТО, соседствующих с Украиной?
При всем уважении к Мерцу, который действительно является одним из немногих европейских политиков, осознающих российскую угрозу и пытающихся действовать, Германия – демократическое государство, где поддержка общества имеет решающее значение. Например, идея введения обязательной военной службы вызвала мощное сопротивление, особенно среди немецкой молодежи. Многотысячные митинги по всей Германии с абсолютно, с нашей точки зрения, глупым и позорным лозунгом: "лучше жить под Путиным, чем воевать"... Эти немецкие дети просто не понимают, что такое жить при Путине. Они не знают, что такое Буча, Ягодное, и считают, что просто Мерц сменится Путиным, а в их жизни ничего не изменится.
Итак, учитывая такие настроения, даже в отношении службы в Бундесвере для защиты своей территории, как вы думаете, немецкий народ даст канцлеру Мерцу мандат на то, чтобы немецкие солдаты умирали в Украине? Мне кажется, что ответ довольно очевиден. И это ключевой момент со всеми нашими западными партнерами. Их общества не согласятся на то, чтобы их солдаты умирали за Украину и за украинцев. Нам нужно исходить из этого.
В большинстве стран "Коалиции желающих" для реализации подписанных соголашений нужна поддержка парламентов. Можно ли рассчитывать, что положения по обороне Украины, которые, по словам Зеленского, должны стать "юридически обязывающими", будут поддержаны голосованиями?
У Украины нет таких союзников, как Северная Корея в России, где решения принимаются в условиях диктатуры без согласия общества. В Европе необходима поддержка избирателей, которые пока не готовы согласиться на отправку своих граждан воевать в чужую страну. Даже в Балтийских государствах и Польше, которые хорошо осознают российскую угрозу и активно поддерживают Украину, речь идет только о помощи и участии отдельных добровольцев, а не об официальном введении войск. Чем дальше на запад Европы, тем меньше такая готовность.
Мы очень часто их сейчас за это "пинаем". Но имеем ли мы моральное право на это? Они ничем не отличаются от нас, какими мы были до 24 февраля 22 года.
Несмотря на войну с 2014 года, оккупацию Крыма и части Донбасса и гибель людей, большинство украинского общества до 24 февраля 2022 года не верило в полномасштабное вторжение и не хотело представлять, что такое российская оккупация. Реальное пробуждение наступило только с началом большой войны. Поэтому удивляться осторожности европейцев не стоит.
Мерц также заявил, что для достижения мира в Украине понадобятся компромиссы. О каких именно компромиссах может идти речь?
Мне кажется, что бескомпромиссная позиция России дает нам шанс. Суть в том, что Украина уже фактически пошла на крайний компромисс: условия мира, на которые мы сегодня готовы, трудно назвать компромиссом. Но даже на это Россия не соглашается. Тем самым она демонстрирует, что войну видит завершенной только в виде полной победы одной из сторон – либо своей, либо нашей.
Россия уверена в собственной победе, однако я этого совсем не разделяю. Не исключаю, что впоследствии историки будут вспоминать нынешние события так же, как сегодня вспоминают безрезультатные переговоры между Сталиным и Гитлером в феврале 1942 года – уже после того, как немецкое наступление впервые было остановлено под Москвой. Тогда Сталин предлагал Гитлеру чрезвычайно выгодный мир с передачей Германии Украины, Беларуси, Балтии и ряда других территорий. Но Гитлер отказался, стремясь довести войну "до Урала", и в итоге закончил ее в бункере в Берлине. Путин делает крайне рискованную ставку, фактически отвергая любой компромисс и сводя войну к выбору между их победой или поражением. И то, каким будет финал, зависит уже от нас.
Украине были предоставлены гарантии безопасности, часть из которых аналогичны статье 5 НАТО о коллективной обороне. Однако в случае новой эскалации действительно ли эти страны будут воевать за Украину? Если да, то что мешает им делать это уже сейчас?
Если внимательно прочитать статью 5 НАТО, она не дает прямой гарантии, что союзники автоматически вступают в войну. Ее формулировка довольно обтекаемая. Хотя годами существовало негласное понимание, что это означает совместные боевые действия. Минимум, который она предусматривает, – срочные консультации и взаимная помощь. Фактически именно так это и работает сейчас: Украина получает значительную финансовую поддержку и вооружение. А прямой гарантии, что военные НАТО именно приедут воевать, пятая статья не содержит.
Впрочем, понятие "гарантий безопасности НАТО" изменилось после избрания Дональда Трампа. Все эти обещания и "платиновые гарантии безопасности", о которых он говорит, на практике скорее условны. Даже если представить, что западные партнеры действительно отправят свои войска в Украину, это скорее всего произойдет только после прекращения боевых действий, и при этом нельзя рассчитывать, что в случае новой эскалации эти страны не отзовут их обратно.
Тогда какие гарантии безопасности могут действительно рассматриваться Украиной как действенные?
Единственные настоящие гарантии – это "плутониевые" – иметь свою ядерку. Я учился еще в советской школе и нас там заставляли заучивать наизусть Интернационал. Там есть замечательные слова "Не ждите спасения ни от кого, ни от богов, ни от царей". Это то, что нам нужно очень четко осознать.
Недавно Эммануэль Макрон в речи, посвященной новому французскому атомному авианосцу, заявил: мы живем во "время хищников", где правила международного права отошли на второй план, и каждый действует за себя. Это подчеркивает реалии.
Несмотря на предложения "коалиции желающих" разместить контингенты в Украине, практически это ничего не гарантирует Украине. Поэтому подписание таких соглашений не стоит переоценивать.
Евгений Дикий – украинский ученый, публицист, военнослужащий и общественный деятель. В 1995 году участвовал в русско-чеченской войне в качестве волонтера и руководителя гуманитарной миссии. В 2014 году исполнял обязанности заместителя командира взвода в 24-м батальоне территориальной обороны "Айдар". Демобилизован летом 2014 года из-за боевой травмы.
С февраля 2018 года Евгений Дикий возглавляет Национальный антарктический научный центр, оперирующий украинской научной станцией "Академик Вернадский" в Антарктиде.
