REUTERS

Об этом пишет Пол Родерик Грегори в своей статье, которая называется «Россия играет в семантические игры, чтобы отказаться от своих слов по поводу признания выборов в Донбассе накануне саммита «Большой двадцатки», опубликованной на сайте Forbes.com.

Россия сейчас заявляет, что не признает выборы в Донецке и Луганске. Вместо этого она уважает их результаты. На что влияет такая семантическая замена? Может ли что-то быть большим признанием, чем поставка войск, танков, ракет и другого тяжелого вооружения в эти так называемые республики, чьи выборы вы «уважаете», но не «признаете», как вы утверждаете?

«Выборы», которые состоялись 2 ноября  в самопровозглашенных ДНР и ЛНР, нарушили условия Минского протокола о прекращении огня, в результате чего возникла угроза ужесточения санкций в отношении России. Что еще хуже, из-за них президент Владимир Путин может оказаться в еще большей изоляции на предстоящем саммите «Большой двадцатки», который должен состояться 15 ноября в Брисбене, Австралия.

На самом деле Кремль не оставил почти никаких сомнений в том, что он поддержит выборы 2 ноября и, конечно же, признает их. Теперь мы узнаем, что это не так.

За неделю до саммита в Брисбене пресс-секретарь Путина сообщил, что Россия «уважает» результаты выборов, но не «признает» их. Пресс-секретарь Кремля утверждает, что «официальная позиция России была выражена в лаконичном и убедительном заявлении Министерства иностранных дел РФ о результатах выборов. Слово «уважает» было выбрано по особой причине». Когда его спросили о разнице между «уважает» и «признает», пресс-секретарь ответил: «Это разные слова. Мы в целом уважаем выборы, которые выражают волю избирателей».

REUTERS

Извините, но Кремль лукавит. В видеообращении на ИТАР-ТАСС, сделанном 28 октября, которое называлось «Москва признает результаты выборов в Донецкой и Луганской Народных Республиках, заявляет глава Министерства иностранных дел Российской Федерации», министр иностранных дел Сергей Лавров сказал следующее:

 «Выборы, которые будут проведены 2 ноября на территории провозглашенных Луганской и Донецкой народных республик будут важны с точки зрения легитимизации власти. Мы считаем, что это одно из важнейших направлений Минских договоренностей. Мы ожидаем, что выборы пройдут, как запланировано, и, конечно, признаем их результаты. Рассчитываем, что волеизъявление будет свободным, и никто извне не попытается его сорвать».

Если официальная позиция России изменилась после заявления Лаврова, должно быть, следуя его логике, эти выборы не были свободным изъявлением воли народа. Несмотря на жалобы российских властей, они не смогли предложить никаких доказательств нарушений извне. Кремль, возможно, хочет сказать, что выборы не были свободными? Я сомневаюсь, что российские власти хотят создать такое впечатление.

Путин уже играл в эту семантическую игру «уважаем – признаем» раньше, когда Европа и США угрожали ввести санкции после голосования об аннексии в Крыму. Путин заверил Запад в том, что он будет «уважать» выбор жителей Крыма. Но «уважение» быстро превратилось в «признание», когда Россия проголосовала за поглощение Крыма на основе голосования за аннексию. Хотя российские семантики, возможно, и видят разницу между «уважать» и «признавать», на счет Путина я сомневаюсь.

Цель этих семантических игр России очень проста: Путину нужно преодолеть саммит G20, после которого мир поймет, что в его лексиконе нет никакой разницы между уважением и признанием. Прошлые события показывают, что Путин планирует предпринимать свои самые гнусные действия сразу после международных саммитов. Учитывая передвижения танков и войск через границу, можно предложить, что он припас для Украины после саммита G20.

Читайте такжеThe Telegraph: Путин говорит, что нет ничего плохого в договоре между СССР и нацистской ГерманиейПосле саммита Украина может готовиться к тому, что Путин перейдет к дальнейшему усилению контроля над Донецком и Луганском, захвату портового города Мариуполя, а также попытается установить контроль над Одессой и Харьковом. У Украины появится шанс, если только Сенат США одобрит оказание реальной военной помощи, и страны-члены НАТО, над которыми нависла самая большая угроза, также предложат реальную помощь.