Подпишитесь на нас в Google
Производители вооружений заявляют о возможных коррупционных рисках при проведении новых тендеров Министерства обороны Украины и Агентства оборонных закупок (АОЗ). В то же время прямых доказательств того, что условия закупок прописывались под конкретных участников, пока нет. Об этом говорится в материале РБК-Украина.
Первым о риске срыва поставок из-за паузы в тендерном заключении контрактов заявил исполнительный директор Украинского совета оружейников Игорь Федирко. По его словам, Минобороны переходило от прямых контрактов к конкурентным тендерам, однако АОЗ физически не могло их объявлять без утвержденных тактико-технических характеристик (ТТХ). Их должны были готовить центры компетенций, формирование которых началось еще в феврале.
Из-за длительного производственного цикла отрасль предупреждала, что пауза в заключении контрактов грозит дефицитом вооружения для армии через полгода, а критическая ситуация может наступить даже раньше – через несколько месяцев.
Отмечается, что сдвинуть ситуацию с мертвой точки удалось после того, как Минобороны согласовало большинство ТТХ и передало их для запуска закупок. Это произошло после встречи с представителями производителей – первой такого формата за почти полгода.
Однако после этого, как сообщил председатель Антикоррупционного совета при Минобороны Юрий Гудименко, производители начали массово обращаться уже по поводу условий объявленных тендеров.
Производители обнаружили проблемы в закупке дронов
Как пишет издание со ссылкой на источник в оборонной отрасли, стало известно о возможных коррупционных рисках в ходе проведения Агентством оборонных закупок конкурентных закупок ударных и разведывательно-ударных беспилотников с модулем волоконно-оптической связи.
Собеседник рассказал, что 20 августа АОЗ письмом предложила производителям подать коммерческие предложения на 52 лота техники, установив срок подачи до 26 августа. При этом, как отмечается, закупка осуществляется вне электронной системы Prozorro – путем рассылки документации по электронной почте ограниченному кругу предприятий, без публикации объявления и без проведения электронного аукциона.
"Источник отмечает, что такой способ не предусмотрен исчерпывающим перечнем способов оборонных закупок, определенным постановлением Кабмина № 1275 (открытые торги, упрощенные закупки, электронный каталог или рамочное соглашение), и лишает участников права на обжалование и разъяснение условий, предусмотренных Законом "О публичных закупках"", – говорится в материале.
Собеседник также обратил внимание на признаки, которые могут свидетельствовать о формировании условий закупки под конкретного производителя. Речь идет, в частности, о том, что часть технических характеристик (максимальная/рабочая высота полета, крейсерская скорость, взлетная масса) вообще не определена; другие показатели детализированы настолько узко, что им может соответствовать продукция ограниченного круга производителей.
Кроме того, по словам источника, квалификационные критерии участников не установлены, а на подготовку предложений отведено всего 4 рабочих дня вместо как минимум 6, предусмотренных статьей 25 Закона "Об оборонных закупках".
Источник издания подчеркнул, что АОЗ и Минобороны имеют опыт проведения прозрачных конкурентных закупок, ведь предыдущие закупки в этом направлении проводились с использованием специально разработанного модуля на платформе Prozorro в форме закрытого рамочного соглашения.
Другой собеседник РБК-Украина в оборонной отрасли сообщил, что еще до совещания с Минобороны по поводу закупок одной из главных претензий было то, что центры компетенций так и не были созданы.
Еще одна проблема, по словам источника, – отсутствие тендеров на критически важные позиции: наземные роботизированные комплексы, FPV-дроны различных типов, дипстрайки и боеприпасы всех наименований и калибров для БПЛА.
"Можно закупить множество дронов, – отмечает источник, – но без боеприпасов, которыми их оснащать, это останется пустой тратой ресурсов. Сейчас сложилась именно такая ситуация: тендер на дроны проведен, а вопрос боеприпасов до сих пор не решен", – пишут журналисты.
Из положительных моментов собеседник отметил, что АОЗ предусмотрела ограничение – не более 50% лота в одни руки, чтобы расширить круг участников. В то же время, как отмечается, именно это ограничение, по оценке источника, теоретически позволяет двум крупным производителям договориться между собой и фактически разделить весь рынок.
Собеседник также обратил внимание на то, что тендерные процедуры – это прежде всего время. К тому же, говорится в материале, сами тендеры остаются закрытыми: неизвестно, кто побеждает, какие суммы фигурируют, какова средняя цена.
"В системе, где в одном министерстве сосредоточены все функции – формирование ТТХ, требований к производству и производителям, закупки, гранты, отбор перспективных технологий и одновременно контроль качества, – возникает, по словам источника, классическая ситуация "сам у себя покупаю, сам себя контролирую"", – рассказали в издании.
В то же время, если переход на тендерные процедуры является требованием Евросоюза для получения финансирования, источник не видит в этом проблемы – подобные процедуры в Украине проводились и раньше, без внешнего указания.
По словам собеседника, риск заключается в другом: полный переход исключительно на тендеры ускорит формирование "праймов" – крупных надежных поставщиков, способных гарантировать цену, качество, объемы и быстро восстанавливаться в случае потерь производства.
"Это, отмечает источник, логичная и общемировая практика, которую он понимает и поддерживает. В каждом сегменте рынка уже сформировалась пятерка ведущих производителей, которые тесно конкурируют между собой, в том числе и на международном уровне, поэтому определенная конкуренция сохранится и в новой системе", – говорится в материале.
Как подытожило источник, главное – чтобы эта конкуренция оставалась конкуренцией качества, а не привычной для отрасли историей.
Что говорят в Антикоррупционном совете
Председатель Общественного антикоррупционного совета при Минобороны Юрий Гудименко пояснил журналистам, что нет прямых доказательств того, что какие-то тендеры проводились под конкретных участников, но, по его словам, есть признаки нестабильности самого процесса.
"У нас действительно за последние несколько недель, как раз когда активизировались тендеры, произошел шквал запросов от производителей – официальными письмами, неофициальными звонками. Их очень много по самым разным тендерам", – отметил председатель совета.
Он добавил, что часть этих обращений Антикоррупционный совет передает в Минобороны и АОЗ, и часть условий, которые выдвигались в тендерной документации, после этого изменяется в лучшую сторону. Это, по его мнению, означает, что условия действительно не были идеальными или не носили обязательного характера – иначе их нельзя было бы изменить.
Гудименко отметил, что в Минобороны и АОЗ ДОТ реагируют на обращения производителей, мол, это "очень правильный" подход. Он также подчеркнул, что переход на закупки вооружения через тендеры – сложный процесс, который будет сопровождаться множеством проблем и нюансов. По его словам, хорошая коммуникация с производителями, которые участвуют или планируют участвовать в тендерах, способна решить часть этих проблем.
"Производителей, которые годами работали по той системе, которая была отработана, беспокоит неопределенность и изменение правил игры. И это изменение правил игры должно происходить только и исключительно в режиме постоянной коммуникации 24 часа в сутки, 7 дней в неделю", – пояснил Гудименко.
Он отметил, что это сложно, мол, может не хватать людей, а сами производители могут быть непростыми в общении. Но главное, говорит он, – чтобы все стороны работали на единый результат.
"То, чего я лично очень боюсь, – что негатива вокруг тендеров будет столько, что эта идея просто заглохнет, и всё останется как было. Я бы этого не хотел", – сказал Гудименко.
Он также подчеркнул, что тендеры – потенциально очень эффективный инструмент, ведь это более справедливо и прозрачно. Кроме того, это позволяет закладывать неценовые критерии. Но если на старте процесс будет сопровождаться большим количеством скандалов, этот шанс утратит свою ценность, отметил председатель Общественного антикоррупционного совета.
