"В плену в Чечне нас держали в подвалах и привлекали к строительству для элиты - как рабов", - бывший военнопленный Сергей Скотаренко

Бывший военнопленный Сергей Скотаренко в интервью УНИАН рассказал, как оказался в Чечне и почему чеченцы относились к украинцам лучше, чем россияне.

Житель Запорожья Сергей Скотаренко на момент полномасштабного вторжения работал за границей. В конце 2022 года он вернулся в Украину, чтобы вступить в ряды Сил обороны. Мужчина стал военнослужащим 53-й отдельной механизированной бригады ВСУ. В марте 2023 года он отправился на боевое задание в Донецкую область, где попал в плен. Все время пребывания в плену его незаконно удерживали на территории Чечни – в Грозном.

24 апреля 2026 года в ходе обмена военнопленными Украине удалось вернуть 193 своих защитника. Среди освобожденных был и 52-летний Сергей Скотаренко. О пережитом в чеченском плену он рассказал УНИАН.

Сергей, расскажите, пожалуйста, где вы находились на момент полномасштабного вторжения России в Украину и когда решили пойти воевать?

На момент полномасштабного вторжения я работал строителем в Объединенных Арабских Эмиратах. Утром 24 февраля нам сообщили, что в Украине началась война. Конечно, это был шок. Мы не думали, что такое когда-нибудь может произойти.

Тогда в новостях говорили, что всё скоро закончится. Но война продолжалась… И я принял решение, что хватит там сидеть, нужно возвращаться домой и идти помогать ребятам. Сначала хотел вывезти свою семью за границу, но они отказались.

В конце 2022 года я вернулся домой, уладил все личные вопросы, чтобы иметь возможность пойти служить. В начале 2023 года решил обратиться в территориальный центр комплектования. Жена спросила, куда я собрался. Ответил, что иду устраиваться на работу. Когда вернулся домой, она снова поинтересовалась, нашел ли я ее. Сказал: "Да, в армии". Жена была в шоке от такого решения.

Мне было тяжело смотреть, как война пришла в мой дом. Я не мог сидеть, сложа руки. Сначала мне сказали, что будут формировать батальон, который будет воевать на Запорожском направлении. Именно туда я и хотел. Меня направили в учебный центр, где я проходил подготовку в течение двух недель. А затем отправили на Донбасс.

При каких обстоятельствах вы попали в плен?

Мы держали оборону. Впоследствии произошёл бой, в ходе которого российские военные уничтожили наших ребят на соседней позиции. Ночью мы получили приказ занять эту позицию и удерживать её до прибытия подкрепления. Но из-за того, что была ночь, а средств ночного видения у нас не было, мы попали в засаду. Отбивались, пока не закончились патроны. После этого нас взяли в плен так называемые "ДНРовцы". Они вроде бы наши земляки, но ненавидят нас всей душой. Во время допроса к нам применяли разные методы... Я думал, что нас похоронят где-то в шахтах, где никто не найдет. Спасло только то, что менее чем за сутки меня "продали" чеченцам.

Фактически, чеченцы вас "выкупили"? Они сами об этом говорили?

Они этого не скрывают. Их беспокоит судьба своих воинов. И они хотят обменять их на наших бойцов. Российские военные их не интересуют.

В основном чеченцы несут службу на блокпостах и выполняют функции полиции. Стараются никуда не лезть, сидеть в тылу. Если их отправляют на фронт, значит, генерал не смог отмазать… У них нет возможностей брать пленных, поэтому они покупают их за деньги или обменивают на что-то другое.

Когда вы уже прибыли в Чечню, что там происходило? Применяли ли к пленным пытки?

У чеченцев большой опыт обращения с пленными. Они понимают: если будут плохо относиться к нам, то так же могут вести себя и с чеченскими бойцами в украинском плену.

Конечно, случались инциденты, провокации и случаи жестокого обращения. Но в основном их останавливали свои же. Нас постоянно держали в напряжении, пытались оказывать моральное давление, были попытки склонить на свою сторону. Если сравнивать с условиями содержания в российских тюрьмах, то в целом к нам относились нормально. Единственное – нас постоянно содержали в подвалах Дорожно-патрульной службы (ДПС) в Грозном.

Вы всё время находились в одном месте или вас перевозили?

Первые почти два года я просидел в одном и том же подвале ДПС. Впоследствии это здание начали сносить, поэтому нас перевезли в подвалы на строительной площадке.

Вас привлекали к строительным работам?

Да. Нам сказали: "Поскольку вас не забирают, вы должны зарабатывать себе на еду". Пришлось работать. Нас начали выводить на работу.

Тогда там приняли закон о борьбе с нелегальными мигрантами. После того, как их выгнали, оказалось, что работать некому. И тут появились мы – бесплатная рабочая сила.

Когда они узнали, что среди нас почти каждый либо строитель, либо сварщик, и мы умеем работать руками, они были очень рады. Мы работали, а их руководство получало за это деньги. Нас привлекали к строительству как многоэтажных, так и частных домов. На работу нас "нанимали" представители элиты Грозного.

Какое там было питание?

Они думали, что нас очень быстро обменяют, поэтому первые два месяца мы питались только "Мивиной". Потом пытались для нас где-то заказывать еду, но на это нужно было тратить деньги. В конце концов решили просто привозить продукты, а мы сами готовили для всех побратимов.

Из того, что привозили, удавалось сварить супы. В день ели две 300-граммовые тарелки супа и кусок хлеба. А когда начали работать, получали ещё булку хлеба.

Чеченцы надеялись, что вас быстро обменяют?

Они думали, что смогут обойти Россию и самостоятельно забрать своих пленных. Но российские власти не дали им свободы действий в этом плане. Поэтому у них ничего не получилось.

Сложности с обменом возникают из-за того, что именно Россия блокирует этот процесс?

Да. В Чечне не хотели обменивать нас на российских военных. Говорили: "Мы будем обменивать только на своих. Мы вас не отдадим ни России, ни кому-либо еще. Вы останетесь здесь, пока наши находятся у вас. На обмен пойдете только тогда, когда будут чеченцы. Если чеченцев в обмене нет, вы также никуда не поедете".

А может ли соответствовать действительности информация о том, что якобы обмен происходит с прямого разрешения главы Чечни Рамзана Кадырова?

Их переговорщики – Кадыров, чеченские депутаты и другие представители – во время каждого обмена пытались добиться возвращения именно своих бойцов. Конечно, они не говорили прямо, что Россия не позволяет им самостоятельно решать этот вопрос. Убеждали, что это Украина не хочет нас забирать. Говорили: "Видите, какая у вас власть? За что вы воевали, если вас не хотят возвращать?".

Но мы понимали, что происходит что-то не то. Впоследствии они уже сами начали говорить, что нас обменяют только на чеченцев. Объясняли это тем, что мы не числимся ни в списке российского Красного Креста, ни в каких-либо других. Мы были на учете только в Чечне.

Посещали ли вас представители международных организаций?

Как я уже сказал, мы не числились в российских базах военнопленных. Нас удерживали в Чечне. Сначала нас даже в туалет выводили в темное время суток, чтобы никто не видел и не слышал о нас. Такая была секретность.

Со временем местные жители узнали, что украинские военные находятся в плену в Чечне. Они были в шоке. Как это так? Около 80% людей поддерживают Украину, потому что знают, что такое война, сами её пережили и помнят. Но никто не может пойти против Кадырова, потому что он держит всё в своих руках.

Когда нас привозили на стройку, местные жители сочувствовали нам и всячески пытались помочь: приносили продукты, одежду и другие вещи. Они говорили: "Ребята, держитесь. Вы в любом случае вернётесь домой".

Чеченские паблики периодически распространяют видео с участием украинских военнопленных. В одном из роликов пленные обратились к украинским властям с просьбой содействовать их освобождению. Среди них были и вы. Было ли это способом давления на украинские власти или преследовалась какая-то другая цель?

Когда они поняли, что им не удается вернуть своих бойцов, начали давить уже на нас. Говорили, что хотят забрать своих, а нас отдать. Поэтому мы должны были обратиться к своим властям (будто бы Украина нас не хочет забирать).

Сначала мы думали, что, возможно, это правда. Нам говорили, что обмены происходят. А у нас – полная тишина. Иногда мы думали, что о нас забыли… Поэтому обращались в этих видео.

Вы говорите, что знали об обменах. Откуда получали информацию о ходе войны?

Сначала информацию узнавали от самих чеченцев. Позже нам тайком принесли радиоприемник. Слушая радио, мы понимали: если у них "всё хорошо", значит, у нас ещё лучше. Там пропаганда не всегда побеждает. В новостях россияне везде "герои". Но мы хоть как-то пытались понять, что на самом деле происходит. Когда нас перевезли на новое место, туда приезжал Кадыров и отдал распоряжение купить нам телевизор. После этого мы могли видеть, что происходит у нас, в Украине.

Сколько всего пленных было вместе с вами? Это были исключительно военные или гражданские тоже?

Удерживали только военных, гражданских не было. Когда я попал в Чечню, нас было около 40 человек. Ближе к обмену – 225. Вернули 193 украинских военнослужащих. В тех подвалах осталось еще около 35 наших ребят.

Сколько людей находилось в одном помещении? Какие там были условия?

В подвале ДПС, где мы находились в течение первых двух лет, было три небольших помещения. Людей было много, сидели друг у друга на головах. В туалет нас выводили раз в день – вечером, чтобы никто не видел. Если хотелось в туалет раньше, использовали бутылки или пакеты, а вечером всё это выносили. Помыться можно было раз в неделю – быстро, в холодной воде… Те два года были очень тяжёлыми.

Когда нас перевезли на стройку, там было два больших подвала. В нашем находились 98 человек, в соседнем – ещё больше. Эти помещения были соединены между собой, поэтому мы могли ходить друг к другу, общаться. Здесь уже был туалет, душ и нормальное освещение. Что касается кроватей – на стройке наши ребята сделали их для нас из подручных материалов. Всё, что мы хотели, улучшали самостоятельно.

Оказывалась ли медицинская помощь?

Лекарства нам давали, но не всегда именно те, которые были необходимы. Часто покупали самые дешёвые. Также среди нас был свой медик – парень из Сум. Были случаи, когда ребята умирали – их не успевали спасти. Это происходило из-за того, что летом в подвалах было очень жарко, людям не хватало воздуха. Вентиляции не было, и у ребят не выдерживало сердце.

Много ли было охранников, которые за вами присматривали?

Охранников было немного. Да и особого смысла постоянно нас охранять не было, ведь мы всё время находились в закрытых подвалах. Кроме того, нас предупредили, что сбежать отсюда практически невозможно – вокруг горы высотой в 5 км, через которые даже местные перейти не могут. Из Чечни всего два выхода, и те охраняются Россией. Если бы мы попытались сбежать, нас либо звери в горах загрызли бы, либо мы где-нибудь разбились бы.

Выдавали ли вам какую-то одежду?

Сначала, когда нас только доставили в Чечню, свою одежду из дома приносили нам местные полицейские. В нашей форме нам нельзя было находиться и выходить. Наш главный рабовладелец денег на одежду не выделял, поэтому сами инспекторы ДПС приносили из дома всё: одежду, обувь, подушки, одеяла…

А ваши личные вещи все забрали?

У меня, кроме документов и формы, были только нательный крестик и обручальное кольцо. Они у меня остались. Чеченцы очень уважают, если человек верующий, носит крестик. Для них это святое. Нам привозили молитвенники, разные церковные книги. Даже на Пасху из церкви привезли пасхальные куличи. Все очень удивились. Они сказали: "Это очень большой праздник у вас. Мы тоже верующие люди, поэтому уважаем ваши праздники".

Кроме церковных книг, вам давали что-нибудь ещё почитать?

Они – народ, который мало читает и не любит русское. К тому же они очень плохо говорят по-русски. Нам приносили какие-то книги, которые им были не нужны. Видимо, остались от их бабушек или дедушек, потому что были настолько старые и потрепанные, что аж страшные.

Удалось ли вам во время пребывания в плену связаться с родными? Насколько сложно было получить такую возможность?

Я общался с женой трижды: дважды по видеосвязи и один раз по телефону. Это удавалось благодаря тому, что наши жены боролись за наше освобождение и поддерживали связь с теми, кто нас удерживал. Мою жену знали, потому что она прилагала много усилий ради меня: собирала людей, участвовала в митингах, добивалась моего освобождения. Именно поэтому мне разрешили поговорить с ней трижды.

Были ребята, которым ни разу не удалось поговорить с родными. Некоторым разрешали позвонить при условии, что они дадут интервью для местного телевидения.

Ваша жена выходила на различные митинги и акции. На ваш взгляд, насколько важно проводить такие мероприятия в поддержку военнопленных?

Когда о нас говорят и мы "на слуху", чеченцы видят, что о нас не забыли. Тогда они держат себя в руках. Знают, что за нас переживают, борются и ищут. Акции сыграли свою роль. Кроме того, чеченцы хотят лучше выглядеть в глазах мирового сообщества.

Что помогало вам держаться?

Мы не давали друг другу грустить – подбадривали анекдотами, разными шутками. Но у каждого своя степень стойкости. Больше всего меня поддерживала мысль о доме, о том, что там меня ждут жена и дети, поэтому нужно выжить и вернуться.

Мне предлагали остаться в Чечне. Обещали, что я смогу забрать семью, нам дадут квартиру и разного рода помощь. Но мы отказались. Сказали, что у нас есть своя Родина и мы вернёмся.

Чеченцы также пытались манипулировать, утверждая, что в Украине нас снова заберут в армию. Мы отвечали: "Если понадобится, то снова пойдем".

Кадыров неоднократно заявлял, что будет использовать украинских пленных в качестве "живого щита". В частности, 29 октября 2024 года дроны атаковали так называемый Университет спецназа имени Владимира Путина – центр военной подготовки в Гудермесе. Тогда глава Чечнизаявил, что украинские военнопленные использовались для прикрытия этого "университета" и среди них есть жертвы. Можете ли вы прокомментировать этот случай?

На мой взгляд, это было больше похоже на "понты". Да, он мог бы это сделать, но результата вряд ли бы было. Во-первых, на самом деле такого не было, чтобы они прикрывались пленными. Во-вторых, Кадыров для прессы и всех может говорить что угодно.

Помню случай в ночь на 12 декабря 2024 года – в мой день рождения. Неподалеку от нас украинский дрон попал в казарму Росгвардии. Ребята едва успели меня поздравить, прошло 20 минут – и слышим "прилет". К нам прибежали, говорят: "Ваш дрон прилетел. И так четко". Я в ответ сказал, что это в мой день рождения Родина устроила "салют". На что мне ответили: "Главное, чтобы не по вам попало".

Что происходило ближе к обмену, во время которого вас освободили?

Практически перед каждым обменом нам говорили, что чеченцы участвуют в переговорах. Но нас не обменивали. В тот день нам тоже сообщили, что будет обмен. Мы думали, что они в очередной раз похвастались, что участвуют в переговорах. А потом увидели, что приехало руководство и привезли нам вещи… Когда сели в самолет, были мысли, что нас перевозят в другое место. Но чеченцы сказали: "Ребята, вы едете домой". Мы не верили до последнего – пока не пересекли украинскую границу.

Какими были первые эмоции, когда вы вернулись в Украину?

Мы не осознавали, что уже дома. Конечно, было очень приятно, как нас встречали, особенно по дороге. Но не могу объяснить своё состояние тогда. Все говорили позвонить жене, а я не мог, потому что сложно было подобрать слова.

Каким было ваше состояние здоровья после освобождения? Как долго длилась реабилитация?

Моя реабилитация длилась около двух месяцев. Из плена я вернулся с весом 55 кг вместо 70-ти и с туберкулёзом. Два месяца проходил лечение в Киеве.

Сейчас угрозы для окружающих нет. Меня перевели на амбулаторное лечение, обеспечивают необходимыми лекарствами. В плену было плохое питание, не было витаминов и достаточно воздуха... Слава Богу, все уже закончилось, все позади, и я дома. Болезнь можно вылечить. Я такой человек, что стараюсь не вспоминать все плохое и начинаю жизнь с чистого листа.

Как вы считаете, что нужно делать украинским властям для возвращения пленных из Чечни?

Если говорить о возвращении пленных, находящихся в Чечне, то власти должны вести переговоры с чеченцами, а не с Россией или представителями ФСБ. В Москве есть депутат, который занимается этими вопросами. Нужно договариваться напрямую, без посредников. Ведь чеченцы заинтересованы в возвращении своих бойцов. Россия чеченцев не интересует.

Самое главное – не забывать о наших ребятах. Они остаются там, пока в наш плен не попадут чеченцы. Будем надеяться, что остальным пленным удастся как можно скорее вернуться домой, к семьям и детям.

Валерия Константинова

УНИАН в Google News