Россия продолжает нагло вмешиваться в украинскую политику

Россия продолжает нагло вмешиваться в украинскую политику

Бывший полковник КГБ Владимир Путин добивает остатки гражданского общества в России и закладывает основы для экономической и политической агрессии против соседей...Статья западного аналитика...

Пока президент США Джордж Буш и госсекретарь Кондолиза Райс продолжают „заглядывать в душу” российскому президенту Владимиру Путину, этот бывший полковник КГБ добивает остатки гражданского общества в России и закладывает основы для экономической и политической агрессии против соседей России. Об этом пишет в своей статье „Мягкая война” за Восток Европы” руководитель Проекта демократий переходного периода Брюс Джексон. Статья опубликована в издании Гуверовского института “Policy Review”.

По мнению Б.Джексона, невзирая на все заявления В.Путина о том, что российское правительство стремится возобновить для России статус "великого государства", которого она была нечестно лишена достойным сожаления распадом Советского Союза, Вашингтон и европейские столицы отказались видеть какие-то геополитические расчеты в методическом подавлении политических свобод и свободы слова, во взятии экономики под контроль офицерами ФСБ и кремлевскими ставленниками.

Есть разные точки зрения относительно того, пишет американский аналитик, когда настрой видеть в Путине необходимого партнера уступил место осознанию того, что на Востоке Европы появляется опасно реваншистское государство. Для активистов гражданского общества России стало понятно, что относительно короткий период либерализма, московский аналог „Пражской весны”, закончился в 2004 году вместе с подавлением независимых журналистов, повсеместным замещением региональных губернаторов назначенцами Кремля и атакой на неправительственные организации. Для демократического сообщества событием, которое обозначило водораздел, была Оранжевая революция в Украине зимой 2004–2005 гг. Покушение на Виктора Ющенко, нахальное вмешательство служб безопасности России в украинскую политику, щедрое финансирование, командирование целой армии политических советников к контролируемым Москвой партиям в Украине обозначило появление нового Коминтерна в прежнем СССР. Что же касается Европы в целом, то именно украинский газовый кризис января 2006 года убедил ее лидеров в том, что “возрождаемая Россия” начала поход на запад и теперь угрожает независимости Востока Европы с помощью своего новоразработанного энергетического оружия.

Непонятно, когда американская администрация в ходе разрушения демократии в России и подъема постсоветского авторитаризма осознала, что ее российская политика провалилась. Не оправдались надежды на то, что внутренняя и внешняя политика Путина станет более рассудительной с приближением саммита G-8 в Санкт-Петербурге в июле этого года. В действительности Путин оказался слишком далеким от рассудительности. К весне 2006 года Путин достиг успехов в форсировании закрытия американских баз в Центральной Азии, изобретательно использовав Шанхайскую организацию сотрудничества (Россия, Китай, Казахстан, Узбекистан и Таджикистан), придуманную им для уравновешивания влияния Запада. Он поддержал пророссийских диктаторов в Узбекистане, Туркменистане и Беларуси. Его ключевой политический советник Глеб Павловский публично допустил, что для грузинского народа лучше всего было бы просто убить своего президента Михаила Саакашвили, во избежание военной атаки России. А в апреле, менее чем за три месяца до саммита, Москва наложила эмбарго на импорт вина как из Молдовы, так и из Грузии, взорвав их экономики как возмездие за демократическое „отклонение”, пишет Брюс Джексон.

Трудно избежать вывода, что за этим стоит борьба „мягкой силы” России против „мягкой силы” Запада за политическую ориентацию стран Востока Европы, за экономическое влияние в этих регионах, за расширение их договорных систем и многосторонних институтов. Запад отдает четкое преимущество либеральным демократиям, свободным рыночным экономикам, интегрированным в мировую систему торговли, а также странам, которые хорошо работают в рамках политики соседства ЕС, с миротворческими миссиями ОБСЕ и миссиями мониторинга на выборах, а также с НАТО. Путинская Россия стремится, по мнению Б.Джексона, к системе авторитарных государств и диктаторства, в которой Москва доминировала бы, к превращению „близкого зарубежья” в заложников энергетической монополии и торговли с ЕЭП, а также к полному отвержению европейских и евроатлантичних институтов. Как Россия, так и Запад готовы организовать свою „мягкую силу” – от экономического и рыночного влияния к поддержке или отрицанию демократии, к агрессивной дипломатии. Цель – сформировать регион по собственному образцу.

Конечно, это не возвращение „холодной войны” с ее гонкой вооружений. Но это - „мягкая война” за влияние, баланс и ценности. Сегодня можно определить три отдельных цели политической конкуренции за Восток Европы.

США стремятся защитить и укрепить демократию в Украине и Грузии и расширить эти демократические достижения для решения „замороженных конфликтов” на молдовской и грузинской территории.

США стремятся построить Транскавказский энергетический маршрут, который соединит запасы энергоносителей Средней Азии и Каспийского моря с европейскими рынками, ломая монополию на транзит, которую Москва активно эксплуатирует.

Кроме того, США стремятся встроить вновь созданные независимые демократические государства Юго-восточной Европы и бывшего СССР в евроатлантические институты, начиная со вступления Румынии и Болгарии в ЕС в январе 2007 года и продолжая приглашением Албании, Хорватии, Македонии, Грузии и Украины вступить в НАТО до конца десятилетия. Эти три цели поддержки демократии, энергетической независимости и евроатлантической интеграции и определяют театр „мягкой войны”.

В этом плане большое внимание Запада привлекает к себе Черноморский регион, который будет определять отношения между Россией и Западом в первые десятилетия 21 века, считает Брюс Джексон. Аналитик предлагает пять основных компонентов глобальной черноморской стратегии Запада, воплощение которых нуждается в формальном признании того, что Запад намеревается нанести поражение России в борьбе за независимость демократий Черноморского региона. Это такие компоненты:

- Политика энергетической безопасности, которая предусматривает конкуренцию за собственность и транзит каспийских и среднеазиатских запасов газа и нефти по Транскавказскому коридору как к Западноукраинской, так и Турецкой газопроводным системам. Это должно быть общей стратегией ЕС и США и, в дополнение к строительству Транскаспийского и Трансчерноморского трубопроводов, предусматривать внедрение лимитов на импорт российского газа и нефти в ЕС, барьеры для российских инвестиций в европейскую энергетическую инфраструктуру, ограничение на доступ России к европейскому фондовому рынку и рынку капиталов, а также диверсификацию источников энергоносителей для Европы.

- Четкую стратегию демократии, которая предлагает финансовую, военную и политическую поддержку постсоветских демократий в их борьбе за разрыв с российским империализмом и местным авторитаризмом. Жесткость реакций ЕС и США относительно диктатуры в Беларуси является обещающим началом. Эта стратегия должна быть направлена на то, чтобы противостоять запугиваюшей риторике Кремля против „цветных революций” и любого постсоветского государства, которое было настолько „глупым”, чтобы позволить демократические изменения. Эта стратегия должна включить увеличение вдвое финансирования относительно продвижения демократии со стороны как ЕС, так и США, а также формальную поддержку неправительственных организаций в их ответах на месиджи Кремля.

- Агрессивное продвижение передовых демократий Черноморского региона, особенно Украины и Грузии. Если одна из новых черноморских демократий успешно вырвется из российской экономической и геополитической орбиты, тогда аргументы о Черном море как части „близкого зарубежья” России обесценятся. Эта стратегия будет нуждаться в активной дипломатии относительно этих двух стран и значительной иностранной помощи.

- „Открытые двери” в европейские институты. Конкурентная стратегия должна продемонстрировать, что страны Черноморского региона имеют надежное европейское будущее как альтернативу политической услужливости.

- Проникновение европейских институтов, рынков и инвестиций в Черноморский регион. Взаимное движение Западных институтов к востоку через Босфор, через Черное море является тесно связанным с перспективой евроинтеграции для Грузии и Украины. Мы должны хотеть учений НАТО в Приднестровье. США должны заключить соглашение о свободной торговле с Украиной. Политика соседства должна включать разрешительный визовый режим, свободный доступ к рынкам и прямое иностранное инвестирование как в Украину, так и в Грузию. Обе страны должны быть приглашены к Плану действий относительно получения членства в НАТО в ноябре 2006 года, а в сам НАТО – в 2008 году.

Стало очевидным, особенно во время второго срока Путина, что сотрудничество и партнерство с Россией не смогут обеспечить основы для демократии, мира и процветания в Черноморском регионе. Мы не можем ожидать, что Москва будет более конструктивной в Черноморском регионе, чем во время воссоединения Балтийских государств с Европой. Когда Путин локализовал воинственное противостояние с Западом на окраине Европы и угрожает как нашим демократическим целям, так и энергетической безопасности, вовлечение его в такую конкуренцию стало стратегическим императивом.

Коллективная стратегическая цель Запада не угрожает жизненным интересам России – лишь ее претензиям на империю и посягательствам на более слабых соседей. Стратегия направлена на ограничение экономического, политического и криминального влияния России на Восточную Европу, на открытие Черноморского региона для европейских институтов и возможностей евроинтеграции, на защиту Евро-Азиатского энергетического коридора. Это будет нуждаться в конкуренции с Россией в ключевых точках Черноморского региона и ее перевода в положение стороны, которая обороняется. Раньше Россия постоянно пыталась делать то же с Западом, пишет Брюс Джексон.

Подготовил Николай Писарчук

 

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter