Что изменилось в Европе после действий России на Кавказе

Как изменится модель безопасности в Европе после признания Россией Южной Осетии и Абхазии? Этот вопросы мы задали европейским экспертам.

Аркадий Мошес, руководитель программы «Россия – ЕС» Финского института международных отношений:

СТРАНЫ ШОС ОСТАВИЛИ РОССИЮ «В ГОРДОМ ОДИНОЧЕСТВЕ»

Пока еще рано прогнозировать то, как изменится модель безопасности, потому что отношения между Западом и Россией за последние двадцать пять лет несколько раз переживали своего рода циклы: замораживание отношений, резкая словесная реакция, а потом все так или иначе нормализовалось и возвращалось на круги своя. Не исключено, что это произойдет и в этот раз.

Более того, на сегодня экономическая взаимозависимость между Россией и Европой высока, и экономический интерес Европы к бизнесу в России не позволяет предсказывать какую-то полную перестройку отношений безопасности в Европе.

ШОС не выступит в поддержку России, поскольку позиции большинства стран СНГ, входящих в ШОС уже известны, эти страны вовсе не поторопились выстроиться в кильватер России – наоборот, они оставили Россию в достаточно показательном одиночестве в период конфликта и в дни признания ею независимости Абхазии и Южной Осетии. А у Китая ситуация еще более сложная, потому что для Китая отказаться от признания принципа приоритетности территориальной целостности государства, означает поставить под вопрос всю свою многолетнюю политику в отношении Тайваня и усложнить собственную ситуацию, касающуюся районов, населенных мусульманами, и Тибета.

Уже при Косово произошел отказ от всех принципов международного права, которые считались незыблемыми. Если право неуниверсально, и из него можно сделать исключение один раз, то такое исключение можно сделать и второй раз. Таким образом, право перестает быть правом. Запад при решении с Косово полностью проигнорировал российскую точку зрения и принял решение не обязательно правильное и разумное, а то, которое можно было реализовать в конкретных исторических условиях. Россия так же принимает не обязательно правильное решение, а то, которое считает, что может реализовать в нынешних условиях.

Ялтинские послевоенные принципы можно считать окончательно разрушенными. И это плохо. Мы вступаем в эпоху, когда никаких принципов нет, и вопросы будут решаться в зависимости от конкретной исторической ситуации. Мир основную часть своей истории жил в такой ситуации, и это кончалось нестабильностью и войнами. Об этом нужно крепко задуматься.

Не исключено, что Запад начнет всерьез переосмысливать свои энергетические отношения с Россией. Вся дискуссия по диверсификации энергетических отношений шла и раньше, но звучало это не очень серьезно.

Александр Рар, немецкий политолог-международник:

О ПАРТНЕРСТВЕ С РОССИЕЙ УЖЕ НИКТО В ЕВРОПЕ НЕ ГОВОРИТ

Европейский мировой порядок уже изменился, потому что о партнерстве с Россией (таким, каким оно виделось до войны с Грузией) уже никто не говорит – ни Россия, ни Запад. На Кавказе изменилась не только повестка дня, а и стратегический порядок. Туда войдет со временем Евросоюз с миротворческими войсками, Россия прибавила свое присутствие через признание Абхазии и Южной Осетии, а Америка сейчас будет защищаться и отстраивать свою военную мощь в Грузии. В этом плане уже много изменилось. И никто не знает, как будут развиваться события дальше. Россия осталась в диком одиночестве, потому что даже в рамках СНГ никто не признает Южную Осетию и Абхазию. Но можно вспомнить, как Турция оккупировала часть Кипра и провозгласила там независимое государство… Кто-то его признает, кто-то – не признает, но миру от этого ни холодно, ни жарко.

Какие варианты развития? Первый: Грузия входит в НАТО вместе с Украиной и, возможно, Азербайджаном, а Запад пусть не прямо, будет признавать Южную Осетию и Абхазию как часть России. Всем понятно, что эти два народа загнать в Грузию невозможно, с другой стороны, можно еще двадцать лет ждать, пока туда вернутся грузинские беженцы. Мирным путем этот конфликт не решить. Поэтому политики будут где-то идти на такие неординарные шаги в одном и другом направлении. Могут быть и другие варианты, типа конфедерации Грузии. Возможен вариант, когда выиграет и Грузия, и Россия.

Я считаю, что ялтинские соглашения были разрушены еще в 1991 году событиями в Югославии. Знаете, у каждого государства есть свои юристы. И я вот читаю статью одной стороны и соглашаюсь с ней, читаю статью другой – и тоже с ней соглашаюсь. Потому что у каждого свои доводы, и это настолько тонкое дело… У каждого своя правда.

Я считаю, что границы государств начал менять Запад (имею в виду Балканы). Просто Запад сделал это более красиво. Вот была такая республика Югославия... Ее признавали, у нее была футбольная команда, они выступали на Олимпийских Играх. Она была абсолютно признана. И вдруг после падения всех режимов в странах Варшавского договора народы Югославии стали требовать независимости. И кто-то начал быстро признавать одну республику, потом – вторую, потом – третью, и тоже было нарушение принципов территориальной целостности… Но говорилось, что это надо делать по моральным соображениям. Потом по моральным соображениям признали Косово, а Россия, пользуясь той же аргументацией, говорит, что нужно дать независимость Южной Осетии и Абхазии.

Думаю, что ситуация с Россией – это как нарыв. Он болел-болел и лопнул, и идет заживление раны. Но нельзя же валить все на Россию... Ну сколько можно было ее унижать? Критика звучала со всех сторон. Но сначала были маленькие конфликты, сейчас большой конфликт.

Надеюсь, что громадного конфликта не будет. Россия нуждается в рынках Европы – для продажи газа и нефти и покупки всего. Бизнес-связи России с Европой настолько прочны, что не позволят полного разрушения хрупкого, но все равно существующего партнерства. Россия нужна Западу для сдерживания Ирана и Северной Кореи. В Афганистане стоят немецкие войска, которые получают снабжение через российскую территорию. Список проблем, которые следует решать с Москвой, очень солидный. Это и тут и там понимают, поэтому нужно быть чуть более оптимистичными.

Сергей Коноплев, директор гарвардской программы Черноморской безопасности:

КОСОВО НЕ МОЖЕТ СЛУЖИТЬ ПРИМЕРОМ, ПОТОМУ ЧТО ТАМ ДРУГОГО ВЫХОДА НЕ БЫЛО

Государственный строй РФ делает все, чтобы усилить влияние на соседние страны. Их логика такова: чем меньше у соседей безопасности, тем больше Россия на них может влиять. США руководствуются соображением: чем более безопасны государства, тем более безопасно нам. Но внешняя политика США была не совсем грамотной в последние годы. Администрация Буша поставила во главу угла своей политики поддержку молодых демократий. И тут есть одно небольшое «но».

В понимании США демократическая страна обязательно должна быть проамериканской. Яркий пример – Грузия и Албания. После того, как Турция отказалась помочь США в Ираке, отношение к ней изменилось. Саакашвили добивается международной помощи и американского присутствия. Но теперь и Штатам и России нужно предпринять действия, чтобы не потерять лицо.

Пойти на разрыв с Россией Запад не сможет. Позиции США и Западной Европы по отношению к России и к конфликту далеко не однозначны. И даже тот факт, что экстренный Совет НАТО собрался через десять дней после начала конфликта, говорит о том, что эти страны вряд ли хотели собираться и высказывать свою негативную позицию. Они рассчитывали, что обойдется без высказывания своих «за» или «против».

Сейчас администрация Буша уходит, и никто из европейских стран не будет предпринимать решительных шагов против России, пока в январе не появится новый президент в Белом доме. Да, многие страны зависимы от поставок газа, диверсифицировать их пока не так просто.

Что будет дальше в архитектуре безопасности Европы? Конечно же, Западу невыгодно, чтобы республики были признаны. В составе разных суверенных государств существует много народностей, мечтающих об отделении, и никому не нужно, чтобы это становилось прецедентом. Косово не может служить примером, потому что другого выхода не было.

Южная Осетия и Абхазия – это другая ситуация, и я жду, признает ли кто-то еще эти республики и что тогда произойдет в Молдове.

Что касается заявок Медведева по НАТО, мол, нам сотрудничество не очень надо... Серьезного сотрудничества между НАТО и Россией никогда не было. Россия всегда отвергала саму идею существования Альянса и считала, что блок должен быть распущен, как Варшавский договор. Мотивируя это тем, что это два равноценных военно-политических блока. НАТО осталось, изменив свои цели и задачи, и для них важнее операция в Афганистане, чем сотрудничество с Россией. Я неоднократно возил делегации российских военнослужащих для переговоров с НАТО и всегда разговор не получался.

Возможное вступление Ирана в ШОС и поддержка им России могло бы серьезно изменить баланс на Евразийском континенте. Россия уже давно хочет сделать так, чтобы ШОС стал бы военной организацией, имеющей свои вооруженные силы. Я думаю, что сейчас вопрос о созданию совместных вооруженных сил будет поднят снова.

Что касается Украины, то ей надо заняться собой. В настоящее время руководство Украины должно делать поменьше заявлений о России и Грузии и заняться внутриукраинскими делами.

В перекройку сил в Европе я не верю. США продолжает оставаться самой сильной страной. Россия ею не является. Хоть и очень хочет наказать Запад и США за те унижения, которые она получила за последние 15 лет. Россия болезненно относится к потере своего лица и невозможности повлиять на мировые дела. Россию никто не послушал в принятии решения по Косово, и то, что произошло в Грузии, – это такой ее ответ на действия Запада по отношению к России.

Важно, чтобы закончилась словесная война между РФ и США. Мы не на грани холодной войны, мы в ее начале, просто никто не хочет это признавать. И я надеюсь, что всем хватит ответственности, чтобы не перейти эту грань.

Опрашивала Маша Мищенко