Если бы не затаенный в подсознании геноцид 33-го, независимости 1991 года не было бы

В Национальном институте стратегических исследований состоялся круглый стол на тему “Историческая память как поле сражения за идентичность”. Наводим наиболее интересные мысли.

Иван Дзюба, главный редактор журнала “Сучасність”:

ВО ВРЕМЯ ПРИСОЕДИНЕНИЯ КРЫМА РОССИЯ ИСТРЕБИЛА ТЫСЯЧИ ЛЮДЕЙ

Можем ли мы иметь общую историю России и Украины? Возможна ли единая трактовка событий в истории разных народов?

И невозможно. И ненужно. И вредно. Потому что такое силовое сведение единой трактовки истории не имеет смысла.

Есть тысячи примеров, когда не совпадают взгляды на исторические события. У нас была одна официальная точка зрения, которая навязывалась тем народам, которые считались присоединенными. Теперь эти народы поднялись, и у них есть свой взгляд на историю.

Хуже всего - это незнание и умалчивание истории. Вот, например, был Ермак, герой российской истории... Даже такие выдающиеся исследователи, как Солженицин и Лихачев, говорят, что ни один народ не исчез во время походов Ермака, ни один не потерял идентичности. Но это очевидная неправда. Потому что тогда были уничтожены десятки народов...

То же самое касается и Суворова, и Петра Первого, и Екатерины Второй.

Сегодня в Крыму празднуют юбилей присоединения к России. Но в царские времена Грибоедов честнее написал о “покорении” Крыма. К тому же есть масса исторических фактов и документов. Один из них - это простодушные записи гвардейских историй, в которых описаны подвиги полков, которые покоряли Крым. Там честно указывается, сколько были сожжено населенных пунктов и истреблено людей. Еще 175 лет тому назад российские историки писали, что мы превратили Крым из прекрасного многолюдного края, которым он был при турках, в пустыню. Нужно учитывать такой массив источников, который дают сами российские историки.

Мы не знаем, какой трагедией для Украины была Первая мировая война. Не знаем, чем она стала для украинцев, поляков, евреев. Мы время от времени говорим о еврейских погромах во время революции и Гражданской войны. Но это нельзя понять, не узнав, какие погромы устраивала российская армия во время Первой мировой войны. Я читал российского философа, который был артиллеристом, - он обстоятельно это описывает. Еще издавалась некая София Федорченко, сестра милосердия, которая тщательным образом записывала рассказы солдат, - это колоссальный материал. Первая мировая война отражает культурное и моральное лицо двадцатого века...

Евгений Сверстюк, доктор философии, писатель, правозащитник:

НАРОД ПРОНЯЛО, КОГДА ЗАГОВОРИЛИ О ВСЕМИРНОЙ КУРВЕ ЕКАТЕРИНЕ ВТОРОЙ

Что такое историческая память? В России историческая память - это то, что озвучено в советской истории и то, что повторяется сейчас. Под названием “победа в Великой Отечественной войне” прячется поражение, которого не знала ни одна армия в истории, кроме армии Дария перед Александром Македонским. Ни одна армия земли не понесла такие позорные и катастрофические потери, как Красная армия.

Почему полякам удалось сравнительно легко мобилизировать нацию в 1917-1918 годах? Потому что историческая память живет в каждом поляке. Кто-то помнил своего прадеда во время восстания 1830-го, кто-то помнил деда, засланного в Сибирь за участие в восстании 1863 года, кто-то - за участие в событиях 90-тых лет ХІХ века. Поляки были лучше организованы. И они восставали против империи и могучей армии. Это прецедент исторической памяти. И это прибавило им сил пережить события в новейшей истории. То, что было, у них оно осмысленно. Их Катынь (место массового уничтожения советскими войсками польских офицеров) - это такая Голгофа... Мы таких катыней могли иметь как минимум пять.

Я думаю, что у нас процесс восстановления исторической памяти только начинается. И нужно воздать должное Президенту, который после позорных страниц умалчивания взялся за тему Голодомора, за тему Украинского национального сопротивления 1917 года и историю УПА. У нас в истории есть болевые точки, и мы недооцениваем их.

Никакого результата референдума относительно независимости 1991 года не было бы, если бы не глубоко затаенный в подсознании геноцид 1933 года. А есть еще момент - разрушение Запорожской Сечи. Мне вспоминается разговор с писателем Борисом Антоненко-Давидовичем Я когда-то сказал ему, вспомните, кто это написал рассказ о том, что один студент начал рассуждать, чем поднять, зацепить наш народ, и искал-искал, пока не натолкнулся на документы о Екатерине Второй и не начал раскапывать, какая это была всемирная курва. Что это за всемирная курва такая? Антоненко-Давидович говорит: это мой рассказ, и это я о себе писал. Это я искал, чем донять народ. И сам не знаю, что именно народ так проняло. То ли, что Екатерина была такая распутница, или осознание того, кто нами командовал.

Так Антоненко-Давидович натолкнулся на одну из доминант украинской ментальности. Моральную доминанту, которую мы недооцениваем. И то, что всемирная курва была для тогдашних украинцев царицей, - было тяжелой обидой для нас.

Такие моменты, болевые точки мало осмысленные, мало проработанные историками. А нация возвращается к достоинству через историю, но эту историю нужно уметь подать.

Владимир Сергийчук, историк:

НУЖНО ЗАТРОНУТЬ ВОПРОС ОБ ОСОБЕННОСТИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ УКРАИНСКОГО НАРОДА

Михаил Драгоманов когда-то писал, что украинская нация еще не выступила из России, сама себя не знает, нужен мощный научный труд, чтобы познать саму себя. В России за 130 лет ничего не изменилось.

События, которые происходят в Украине, свидетельствуют о том, что часть населения национально не сознательна. И эта часть должна получить информацию о прошлом. Ради этого должен быть организован учебный процесс. И не только в учебных заведениях всех уровней, речь идет о введении специальных курсов повышения квалификации для разных специалистов.

Какие проблемы следует вносить на рассмотрение? В первую очередь следует затронуть вопрос об особенности происхождении украинского народа. Если этого не сможем показать, если не вернемся к схеме истории Михаила Грушевского, то мы будем углублять раскол в обществе. Кроме того, мы должны утвердить в сознании нашего населения тысячелетнюю традицию украинской государственности. Следует сформировать такое виденье украинского прошлого, чтобы оно волновало и захватывало, чтобы оно было свое, родное, понятное.

Больше всего, по моему мнению, в сознании народа живут идеи казачества. Этого никто не отрицает ни в Крыму, ни в Запорожье, ни во Львове. Казачество развивало Украину. С другой стороны, необходимо обратить внимание на национальную борьбу Украины в ХХ веке, в частности Украинскую национальную революцию 1917-1921 года. Она не донесена широким массам. Восстание 20-30-х годов следует оценить. Фигуры национальных борцов Симона Петлюры, Евгения Коновальца, Романа Шухевича должны быть объективно рассмотрены. Старшему поколению будет тяжело их воспринять, но младшему - мы должны ставить их в пример. Они работали для Украины.

Владимир Яворивский, писатель:

СОВЕТСКИЕ ИСТОРИКИ ПРЕДСТАВЛЯЛИ НАШИХ ГЕРОЕВ ОТСТУПНИКАМИ, ИЗМЕННИКАМИ И ПОДОНКАМИ

Я следил за развитием империй не такого далекого от нас времени. После распада более жестокой и мстительной империи, чем российская, не было. Это одна из причин нашего положения.

Посмотрите, российский президент, который уже уходит, заявляет, что он - националист, и его преемник - тоже националист. Это одна из причин того, что Россия не хочет нас отпускать, претендует на наше информационное, экономическое, духовное, языковое пространство.

Польше, скажем, тоже навязывали какие-то идеологические ценности. Поляки могли воспринимать их или не воспринимать. Но Польша оставалась государством, имела войско, никто ей не навязывал двуязычности. Польский младенец, как только учился говорить, после слова “мама” говорил, “я - поляк”. То же можно говорить о чехах или словаках, которые попрощались с советским сообществом.

А у нас историческая память была очень деформирована, практически все советские историки представляли наших героев отступниками, изменниками и подонками. На одном видеомосте россияне говорили нам: вы переписываете историю и унижаете Россию. А я говорю: мы не переписываем, мы в этой истории находим себя.

Маша Мищенко