Ящур на экспорт: Россия уничтожает скот и одновременно продаёт зараженное мясо миру
18:30, 01.04.2026
14 мин.
УНИАНРоссияне жалуются на массовый забой скота фермеров, что уже приводит к забастовкам. УНИАН получил доступ к эксклюзивным документам, подтверждающим, что происходящее в РФ свидетельствует о значительно большем, нежели просто борьбе с болезнями животных.
Россию потрясли массовые забои домашнего скота, вызванные якобы вспышками опасных заболеваний. Кремль практикует подобные методы не впервые – с 2023 года в различных регионах болотного государства животные уничтожались под тем же предлогом, однако последние события в Новосибирской области стали особенно медийными.
Животных уничтожают тысячами, а спецтехника сгребает тела прямо на глазах у владельцев. В отдельных хозяйствах скот сжигают заживо, создавая апокалиптические картины, сопровождаемые истошным ревом несчастных созданий.
Местные фермеры убеждены, что власти забивают абсолютно здоровых животных, без проведения предварительных анализов и не имея на руках необходимых подтверждающих документов. Уничтожение скота ставит под угрозу существование хозяйств как таковых, ведь обещанные компенсации (170 рублей или чуть более 90 гривень за килограмм) – ниже рыночной стоимости и не способны покрыть потери.
Видео дня
При этом сообщается, что в России может бушевать эпидемия ящура – высокозаразного заболевания, вызывающего у животных язвы и лихорадку, и передающегося к человеку, - которую власти пытаются всячески скрыть, чтобы продолжать свободно торговать с партнерами мяском "с душком".
Соцсети переполняют видео с горами трупов коров и других парнокопытных, фермеры жалуются на произвол, местные жители выходят на протесты и перекрывают дороги.
А усугубляет ситуацию то, что пока мелкие хозяйства пораженных эпидемией регионов оказываются на грани выживания, крупные предприятия из этих же краев продолжают свободно торговать, отправляя мясную продукцию российским потребителям, в воинские части и даже на экспорт, что подтверждают официальные документы, оказавшиеся в распоряжении УНИАН.
Что же на самом деле происходит в России и что стоит за Крестовым походом Кремля против домашнего скота? Давайте разберемся.
Продразверстка: наши дни
История с массовым уничтожением животных в российских регионах давно перестала быть ветеринарной хроникой и всё больше напоминает системный процесс, в котором под лозунгами борьбы с эпидемиями решаются совсем другие задачи.
С начала весны в Сибири и Поволжье у фермеров изымают коров, свиней, овец, коз, причём иногда речь доходит до абсурда, когда забирают даже экзотический для региона скот, вроде верблюдов. Счет животных идет на тысячи.
Всё это происходит на фоне максимально расплывчатых объяснений: сначала речь идет о заболевании пастереллёзе, затем всплывает бешенство, а позже в неофициальных разговорах всё чаще звучит слово, которое власти стараются не произносить вслух – ящур.
Как сообщает Государственная служба Украины по вопросам безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей, методы, используемые Кремлем, больше соответствует классическим протоколам реагирования именно на ящур – опасное заболевание, которое является "красной тряпкой" для любой торговли, – что вызывает обоснованное беспокойство среди международного ветеринарного сообщества.
"Официальные российские службы отрицают наличие ящура, объясняя ситуацию пастереллезом, бешенством и даже заявляя о "мутациях" этих болезней – несмотря на отсутствие подтвержденных подобных случаев в мировой практике. Эксперты отмечают: масштабные карантинные ограничения и массовое уничтожение животных нетипичны для таких заболеваний. В частности, пастереллез обычно поддается лечению и не нуждается в радикальных мерах такого уровня", - сообщают в украинском ведомстве.
По словам фермеров, сотрудники служб действуют в сопровождении полиции и ОМОНа, документы на изъятие скота либо не предъявляются, либо оформляются постфактум, а сами животные зачастую выглядят абсолютно здоровыми. В случае с пастереллёзом это выглядит особенно странно, поскольку инфекция поддаётся лечению и не требует тотального уничтожения поголовья.
Тем не менее применяется именно самый жёсткий сценарий – массовый убой, причём с многочисленными свидетельствами грубых нарушений.
Происходящее напоминает продразверстку 20-х годов прошлого века, когда советская государственная машина вынуждала фермеров отдавать государству "излишки" зерна, что позволяло, помимо прочего, прокормить Красную армию. Естественно, такие методы привели к массовому голоду и глубокому продовольственному кризису.
В этом контексте особенно занятно, что зараженное и конфискованное российское мясо в наши дни также идет на "корм" российским солдатам, о чем свидетельствуют полученные нами документы. Однако обо всем по порядку.
…Именно этот разрыв между официальной риторикой и реальностью стал причиной того, что в Новосибирской области ситуация вышла за пределы локального конфликта. Сельские жители начали перекрывать дороги, записывать обращения к федеральным властям, а видеозаписи происходящего стали распространяться гораздо быстрее, чем любые отчёты чиновников. Некоторых участников протестов привлекают к административной ответственности.
Впервые за долгое время даже для "глубинариев" становится очевидно, что в России разворачивается силовой сценарий изъятия скота без объяснений и прозрачности.
В этой точке ветеринарная проблема окончательно превращается в социальную, потому что люди воспринимают подобные действия не как санитарную меру, а как прямую конфискацию собственности.
Что для одних – голодомор, для избранных - торговля
Пока мелкие хозяйства фактически зачищаются, перерабатывающий сектор продолжает работать в обычном режиме.
Такие предприятия, как "Болтовский маслосыркомбинат", "СибБарс", "Увалинский сырзавод", "Торговый дом "Торговая площадь"" и другие региональные производители не только не останавливаются, но и сохраняют логистику поставок.
Об этом свидетельствуют ответы компаний на официальные запросы, оказавшиеся в распоряжении УНИАН.
Так, "Увалинский сырзавод", расположенный в Новосибирске, за период с 1 января по 19 марта 2026 года осуществил отгрузки ряду компаний и частным предпринимателям в Новосибирской, Кемеровской, Томской, Омской, Амурской, Иркутской областях, а также в Алтайском и Забайкальском краях.
Другое крупное новосибирское предприятие – "Болтовский маслосыркомбинат" - за тот же период показало меньшую, но также широкую географию поставок: Алтайский край, Приморский край, Новосибирская область.
Но куда обширнее и интереснее список получателей у другого новосибирского аграрного гиганта – "СибБарс". Среди получателей продукции этого предприятия - компании и предприниматели по меньшей мере 24 российских регионов, а также Москвы и Санкт-Петербурга!
Продукция этих компаний спокойно перемещается по стране, доезжает до крупных рынков, включая столицу, и не сталкивается с теми ограничениями, которые формально должны действовать в условиях эпидемиологической угрозы.
Этот контраст выглядит слишком очевидным, чтобы быть случайностью: в одной части системы объявляется чрезвычайная ситуация и уничтожается сырьевая база, в другой – продолжается коммерческая деятельность без заметных препятствий.
Ящур на экспорт
Ещё более тревожной становится ситуация, когда эта цепочка выходит за пределы страны.
После перемещения по регионам продукция уходит на экспорт – практически по всем континентам.
Хакеры передали УНИАН информацию, любезно предоставленную "Кореновским молочно-консервным комбинатом", расположенным в Краснодарском крае РФ, где также наблюдались случаи массового забоя скота. Согласно этим данным, продукцию компании охотно покупали в Азербайджане, ОАЭ, Армении, Германии (да-да, крупнейшей экономике Европы!), США, Израиле, Турции и других странах.
Среди экспортируемых товаров: молочка, йогурты, сметана и творог.
А это данные лишь по одному предприятию – география и номенклатура российских поставок – значительно шире.
В условиях, когда внутри России применяются меры, характерные для борьбы с особо опасными инфекциями, сам факт таких поставок вызывает фундаментальный вопрос о реальном уровне контроля.
Если в России и вправду бушует ящур, все экспортные поставки продукции из регионов вспышек должны быть полностью остановлены. А продукция, произведенная там - немедленно уничтожена либо подвержена глубокой переработке. И речь не только о маленьких хозяйствах, но и крупных предприятиях.
Причина таких жестких мер кроется в высоком риске передачи вируса через продукты питания и контакт с зараженными животными. Заразиться могут и люди – при употреблении сырого молока, мяса или попадании вируса на слизистые или поврежденные участки кожи. А передается ящур даже воздушно-капельным путем при контакте с зараженными животными.
Однако Россия – страна загадок и контрастов. Потому там возникает парадоксальная ситуация, при которой государство одновременно уничтожает животных у себя, ссылаясь на угрозу эпидемии, и продолжает экспорт продукции, потенциально способной стать фактором распространения заболеваний за пределами страны.
"Зараженка" для пушечного мяса
Отдельным и почти незаметным направлением остаётся распределение продукции внутри страны, в том числе в государственные структуры, где контроль максимально слаб. В частности, потенциально зараженное мясо поступает в воинские части и учебные заведения. А что, Россия никогда не отличалась особой заботой о благе своих граждан, и тем более – солдат.
Так, продолжают получать мясо Войсковая часть 21634 (в/ч 21634 – это 143-й мотострелковый полк (143 мсп), который входит в состав 127-й мотострелковой дивизии. Дивизия, в свою очередь, относится к 5-й общевойсковой армии Восточного военного округа, с основным пунктом дислокации в Приморском крае).
Кроме того, поставки осуществляются в Региональный центр ЕС ОрВД в Санкт-Петербурге и даже Черноморское высшее военно-морское училище имени Нахимова.
И это лишь те случаи, которым нам удалось найти документальное подтверждение. Реальный масштаб может оказаться значительно больше.
В распоряжении УНИАН оказались эксклюзивные документы от новосибирских предприятий "Торговый дом" и "Крестьянский двор", подтверждающие соответствующие поставки.
С точки зрения системы это выглядит идеально: утилизировать продукцию можно через изолированные каналы, при этом конечный "потребитель" и так находится в зоне повышенного риска – на войне, в полевых условиях или в изоляции, где последствия потребления заражённой продукции минимально заметны.
Проще говоря те, кому скормят зараженное мясо, скорее всего, не успеют пожаловаться. "Концы в воду – заражённые хвосты в землю", а сама схема сохраняет экономическую выгоду и не поддаётся общественному контролю.
Российское измерение цинизма
Пока на бумаге тысячи голов забитого скота горят на полях, на самом деле мясо успешно отправляют в так называемые новые регионы России. Там оно становится частью поставок для военных, которые выступают идеальными "конечными потребителями": ведь солдаты сами вскоре могут быть утилизированы на фронте, а значит, мясо фактически достигает своей цели без лишних вопросов о безопасности или качестве.
Зачем тратить силы и ресурсы на местную утилизацию, если можно сначала скормить мясо армии, а затем спокойно списать всех солдат на "боевые потери"? Такой подход не только экономит бюджет, но и превращает военную службу в скрытую ветку логистики утилизации заражённой продукции, где всё, что не сгорело на ферме, оказывается перераспределено на линии фронта.
Эта практика, несмотря на очевидный цинизм, имеет внутреннюю логику: внутри уничтожаются мелкие хозяйства, крупные игроки укрепляют позиции, а потенциально опасная продукция распределяется через каналы, где последствия для репутации и финансовых потоков минимальны. Экспорт и внутренние поставки в закрытые системы создают почти идеальный экономический и санитарный баланс для тех, кто контролирует крупные предприятия: государственные ограничения и эпидемии превращаются в инструмент перераспределения ресурсов, а остальная продукция продолжает приносить доход.
…В конечном счёте эта история выходит далеко за рамки сельского хозяйства. Она становится иллюстрацией того, как устроена российская система принятия решений: под прикрытием чрезвычайных мер государство получает возможность одновременно зачищать мелких производителей, перераспределять рынок и при этом даже сохранять экспортные потоки. Там, где должна действовать прозрачная санитарная логика, просматривается административный передел – с силовым изъятием имущества, подавлением протестов и двойными стандартами.
Кстати, в свое время европейские страны не пожелали вводить санкции против российской пищевой промышленности и аграрного сектора, объясняя это продовольственной безопасностью всего мира. Довольны ли европейцы такой безопасностью? Вопрос риторический.
Татьяна Стежар
Новости партнеров
