Подпишитесь на нас в Google
Американский Конгресс наконец принял закон Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана. Для санкционной политики это существенное расширение инструментария: президент США получает возможность вводить пошлины до 100% на товары из стран, которые остаются крупнейшими покупателями российской нефти и газа. Но здесь важно не путать юридический инструмент с готовым результатом.
Закон Грэма не является нефтяным эмбарго и не означает, что на следующий день Китай или Индия перестанут покупать российскую нефть. Это, прежде всего, чрезвычайно сильный переговорный рычаг для американской дипломатии. И то, насколько он сократит российский экспорт, будет зависеть от того, как им воспользуется Белый дом.
Как работает механизм, заложенный в Законе Грема? В частности, под вторичные тарифы попадают страны, которые продолжают закупать российскую нефть после вступления закона в силу и в то же время входят в пятерку крупнейших импортеров российской сырой нефти по физическому объему за предыдущие 12 месяцев. Каждые 180 дней Офис торгового представителя США совместно с Госдепом и Министерством энергетики США должен пересматривать этот список из пяти стран. При этом тариф не обязательно составляет 100%.
Президент США получает диапазон от чуть больше нуля до 100% и может изменять ставку в зависимости от того, предприняла ли страна "существенные шаги" для сокращения закупок.
То есть данная конструкция фактически создает систему торговли:
- сокращаете закупки – Вашингтон снижает тариф или делает исключение;
- не сокращаете – рискуете доступом всего своего экспорта на американский рынок.
Это гораздо серьезнее, чем санкции против отдельного танкера или трейдера. Но в то же время это означает, что почти все зависит от дипломатии.
И главная проблема – пять покупателей очень разные. Китай и Индия покупают российскую нефть миллионами баррелей в сутки. Порядок величины для Индии сейчас – около 1,9 млн б/д: в августе импорт российской нефти составил примерно 1,87 млн б/д после рекордных 2,79 млн в июле.
Далее масштаб падает в разы. Турция в 2025 году закупала около 317 тыс. б/д российской нефти – 47% всего своего нефтяного импорта. Венгрия и Словакия – порядка 0,1 млн барр./сут. каждая. Азербайджан – всего около 30 тыс. барр./сут.
И именно здесь начинается самое интересное. Для мелких покупателей заменить российскую нефть технически вполне реально.
Те же Венгрия и Словакия исторически получают нефть через южную ветвь "Дружбы". Но после прекращения поставок в январе они уже были вынуждены переходить на альтернативные морские поставки через хорватский Омишаль и трубопровод Adria/JANAF. Его номинальная мощность превышает совокупные потребности обеих стран.
Для Азербайджана вопрос ещё проще. Страна сама является крупным производителем и экспортером нефти. Российские примерно 30 тыс. баррелей в сутки – это прежде всего экономика НПЗ: более дешевую нефть марки Urals выгодно перерабатывать на Бакинском НПЗ, а более дорогую Azeri Light – экспортировать. Если эти 30 тыс. баррелей в сутки создают риск введения огромных американских пошлин, их можно заменить собственной, казахстанской или другой нефтью.
То есть в отношении мелких покупателей Вашингтон занимает очень сильную позицию: альтернативы дороже или менее удобны, но они существуют.
С Индией ситуация принципиально иная. В мирное время арифметика закона Грема выглядела бы довольно убедительно.
Индия покупает российскую нефть со скидкой, но в то же время её экспорт в США огромен. Вашингтон может предложить простой выбор: экономия нескольких долларов на Urals или риск введения пошлин на индийские товары.
Но Закон Грема принимают не на нормальном нефтяном рынке.
Американо-иранская война длится уже седьмой месяц. Ормуз работает с огромными перебоями, ближневосточная добыча и экспорт сократились, мировые запасы с начала войны упали более чем на 500 млн баррелей, цена на Brent превышала 100 долларов.
Именно Ближний Восток был естественной альтернативой России для индийских НПЗ. Теперь эта альтернатива одновременно стала более дефицитной, дорогой и рискованной с точки зрения логистики. Так, когда в августе доступность российской нефти для Индии упала, Дели не смог просто купить недостающие 900 тыс. баррелей где-то еще. Конечно, есть США, Канада, Бразилия, Гайана, Ангола, Нигерия. Но это другое транспортное плечо, другой фрахт, другие характеристики нефти.
Неудивительно, что первая реакция Дели на Закон Грема – не "мы прекращаем закупки", а заявления об энергетической безопасности, доступности топлива и необходимости переговоров с США. Поэтому до завершения или хотя бы существенной деэскалации американо-иранской войны полностью вытеснить российские баррели из индийского баланса будет чрезвычайно сложно. Договориться о постепенном сокращении, квоте или большем дисконте для РФ – гораздо более реалистично.
Китай – ещё более сложный случай. У КНР значительно больший запас прочности за счёт собственной добычи.
Китай также уже закупает альтернативную нефть в Канаде, Западной Африке и Латинской Америке. Только недавние дополнительные спотовые закупки оценивались более чем в 20 млн баррелей. Но конкуренция за эти баррели уже подняла премии отдельных африканских сортов до 22 долларов выше Brent.
И главное: во время кризиса в Персидском заливе российская нефть имеет для Пекина стратегическую ценность, которой у нее не было еще год назад. Но часть поставок идет по трубопроводам из Восточной Сибири. Ни Ормуз, ни Суэц им не нужны. Поэтому этим летом произошло прямо противоположное тому, к чему стремится закон Грэма: Китай увеличил закупки из России, чтобы компенсировать потерю ближневосточных поставок.
Поэтому заставить Пекин быстро отказаться от российской нефти до окончания войны с Ираном представляется гораздо более сложной задачей, чем это казалось во время разработки санкций.
И, наконец, – загадка Турции. Раздел 113 Закона Грэма касается именно пяти крупнейших импортеров российской нефти по физическому объему за последние 12 месяцев.
По этой логике Турцию трудно не заметить: в 2025 году она закупала около 317 тыс. б/д российской нефти, тогда как Венгрия и Словакия – примерно по 100 тыс., Азербайджан – около 30 тыс. В то же время в июльских пояснениях разработчиков новой версии Закона Грэма фигурировали Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан. Это не совпадает с очевидной арифметикой физических потоков. Сам закон не называет страны – окончательное определение должен давать Офис торгового представителя США.
Поэтому Турция – одна из главных интриг предстоящей имплементации. Если Анкара попадет в пятерку, у Вашингтона появится еще один очень сильный переговорный рычаг. Если нет – будет интересно увидеть методологию, которая оставит вне списка страну, закупающую у России в несколько раз больше нефти, чем Венгрия или Словакия.
