После взрыва в жилом доме на Позняках в Киеве прошло уже сорок дней / фото УНИАН

40 дней после взрыва на Позняках: "Мы прожили с мужем 25 лет. Я прихожу на кладбище, обнимаю крест и плачу"

После взрыва в жилом доме на Позняках в Киеве прошло уже сорок дней. Жильцы разрушенного подъезда собрались у руин, чтобы почтить память пятерых погибших. Власти не устают рассказывать, что пострадавшим от взрыва уже вручили ключи от новых квартир, но люди говорят, что пока у них на руках «только цветные открытки». Они подозревают, что виновников взрыва искать не будут и все спишут на погибшую пенсионерку.

После взрыва в жилом доме на Позняках в Киеве прошло уже сорок дней / фото УНИАН

«Взрыв разрушил нашу жизнь»

«Задавайте вопросы, но о чем мне вам говорить? О том, как мне больно, как мне мужа не хватает? Взрыв разрушил нашу жизнь. В 44 года начинать все с нуля очень сложно. Был бы муж живой, был бы Саша жив…», - Татьяна Хмелевая не может закончить фразу из-за слез, но, сделав усилие, немного успокоившись, продолжает: «При сыне стараюсь держаться. А выйду из дома, плачу, чтобы никто не видел. Стараюсь не думать ни о том, что было, ни о том, что будет».

В то утро, когда случилась трагедия, 21 июня, вся семья была дома. Глава семейства Александр читал на диване в зале, Татьяна с сыном Анатолием сидели в соседних комнатах.

Потерпевшая Татьяна Хмелевая с сыном Анатолием / фото УНИАН

«Грохот стоял такой, что я решила – теракт. Кричу Толику: «Вызывай «102», «103»!». Он в ответ: «Папу завалило». Пытаемся посмотреть, где Саша, а комната засыпана грудами бетона. Плиты, как карточный домик посыпались. Зову мужа, прислушиваюсь: может, стонет? Тихо. И я бы оттуда не ушла, но мы начали задыхаться. Вокруг стоял туман из бетонной пыли. Дышать было нечем», - вспоминает Татьяна.

На лестничной площадке они столкнулись с соседкой Настей Недашковской. В тот страшное утро девушка потеряла маму, отца, брата.

«Настя была вся в крови – ее порезало осколками стекла, или еще чем-то. Плакала: «Спасите мою маму». Она вроде слышала стоны, крики о помощи, но помочь было нереально», - вспоминает Татьяна.

Мужа Татьяны, Александра, нашли на вторые сутки, самым последним / фото УНИАН

Когда жильцы спустились, во дворе уже стояли «скорые», работали спасатели.

«Подошла к врачам, мне померили давление, что-то из лекарств дали, и я назад, в подъезд. А там уже красная лента, не пускают: «Вы куда?!» - «У меня муж, у меня там муж!» - «Хотите, чтобы вас завалило?» А мне все равно тогда было», - признается Татьяна.

Она вспоминает, что первые часы их с сыном и Настю старались оградить от дурных новостей.

«Стоят спасатели, смотрят на нас, перешептываются. Один подходит: «Все хорошо. Пострадавших нет». А у самого руки трясутся… Сашу нашли на вторые сутки, самым последним... Мы прожили вместе 25 лет. Теперь я могу только крест на могиле обнять и расплакаться», - вздыхает женщина.

«Нам подарили ключи от квартир, но не все подошли к замкам»

Вскоре после взрыва новости пестрели заголовками: «Пострадавшим вручили ключи от квартир». На самом деле людям подарили лишь красиво оформленные «сертификаты», которые жильцы называют «открытками».

«Некоторые семьи получили сертификаты на квартиры и ключи от них. Потом оказалось, что не все ключи подходят к замкам, а некоторые наши жильцы и до дверей не смогли добраться, кого-то не пустили охранники, кому-то путь преградила стройка. Но главное - у нас нет документов на новое жилье. Некоторые дома еще не до конца сданы, оформить право собственности невозможно», - объясняет одна из пострадавших Марина Писаненко.

Квартиры вручали, в первую очередь, тем, кто потерял родных и семьям, в квартирах которых были зарегистрированы несовершеннолетние / фото ОП

Квартиры вручали, в первую очередь, тем, кто потерял родных и семьям, в квартирах которых были зарегистрированы несовершеннолетние. Чиновники явно спешили, и в итоге пострадавшие, у которых дети были без прописки, как бы отошли на второй план, еще ждут свой «сертификат».

После взрыва часть пострадавших перебралась к родным и знакомым, часть поселили в общежитие одного из интернатов. Они рассказывали УНИАН, что жаловаться не на что. Но это - временное жилье. К началу учебного года его надо будет освободить – приедут подопечные. Городские власти успокаивают, говорят, что ищут другие варианты. Люди верят, и предпочитают не говорить о том, какой стресс для пенсионеров переезд за переездом. Большая часть тех, кто живет в общежитии – пожилые люди.

По информации жильцов, их разрушенный подъезд скоро начнут разбирать, это планируют сделать до начала отопительного сезона. Для большинства пострадавших появится возможность забрать документы и вещи (речь не идет о мебели и бытовой технике).

«У людей там осталась вся их жизнь. Выбегали, не думая о том, что нужно забрать. Я и представить не могла, какие сложности будут из-за того, что в той квартире осталась медкарты. И каждый день всплывают новые и новые проблемы», - рассказывает Марина Писаненко.

Никто пока не рассказывал жильцам о том, что будет после демонтажа их дома. Но люди подозревают, что застройщикам, которые придут на это место, будут безразличны их боль и страх. Место, которое в семи минутах от метро – лакомый кусок. Веры в то, что там будет сквер, мемориал, а не новая многоэтажка, нет практически ни у кого.

Жильцы дома подозревают, что виновников взрыва искать не будут и все спишут на погибшую пенсионерку / фото УНИАН

«Халатность и безответственность нужно доказать, обвинить погибшую - просто»

«Однозначно, основная версия – это газ», - утверждал глава Нацполиции Игорь Клименко, рассказывая о трагедии.

Характер разрушений говорит о том, что взорвалась квартира бывшей учительницы, директора школы Людмилы Яковлевны – она погибла. Как вы наверняка слышали, накануне трагедии во многих квартирах снимали газовые счетчики на плановую поверку, вместо них устанавливали специальные трубочки. Жильцы в разные дни жаловались на запах газа. Были проведены обыски в АО «Киевгаз» и у слесаря, который менял счетчики.

«В полиции подробности нам не рассказывают, ссылаются на тайну следствия. Но странно слышать вопросы: «А у вашей Яковлевны не было мыслей о самоубийстве?». Мы боимся, что ее сделают виновной, все спишут на нее, или ее неосторожность. Халатность и безответственность нужно доказать, а обвинить погибшую - просто», - рассуждают жильцы дома.

Они говорят, что ждут результатов экспертиз, но на практике подобное может затянуться на недели и даже месяцы. А пока приходиться обустраиваться, кто как может.

Влад Абрамов

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter