„Любовь по-русски” предполагает, что старшему брату – все, а младшему - что останется"

„Любовь по-русски” предполагает, что старшему брату – все, а младшему - что останется"

Россия подняла свой танкер, выкачала нефть, а судно выбросила назад в море. Говорят: у вас там и так полно барахла... Интервью с заместителем министра юстиции Корнийчуком

Первый замминистра юстиции Украины Евгений Корнийчук - это украинский антиЛужков. Он один из тех политиков, которому РФ 22 мая запретила въезд на свою территорию после того, как Украина объявила Лужкова персоной нон-грата. Впрочем, как выяснилось, у Российской Федерации есть еще причины, из которых она может быть недовольна украинским юристом-замминистром. О них он рассказал УНИАН...

Евгений Владимирович, Вы недавно предложили признать Путина персоной нон-грата в Украине. Я с одной стороны обрадовалась, что наши политики учатся провокациям, достойным провокаций своих российских коллег, с другой стороны, вы как человек, которому не чужда дипломатия, понимаете, что на таких заявлениях двусторонних отношений не построишь?!

Евгений КорнийчукПусть наши российские коллеги думают о последствиях, когда говорят, что Украина - даже не государство, способствует ли это нашим двусторонним отношениям. МИД Украины в связи с этим высказыванием господина Путина сделал запрос к Российской Федерации, чтоб МИД России опроверг эту информацию. Поскольку это было неофициальное заявление, но оно пошло „гулять” по мировым телеканалам. МИД России до сих пор не опровергл этого заявления. Я провокаций не делаю. И на самом деле даже не говорил о том, чтобы сделать Путина персоной нон-грата. Я давал юридический комментарий о том,  какие могут быть основания для запрета на въезд политиков в Украину. Я давал ответ на вопрос о Лужкове, который недружелюбно выражался об Украине, призывал к присоединению Крыма к Российской Федерации, и т. п. Я не сожалею о том комментарии, я не считаю его враждебным или выражающим неуважение к российскому руководству. Но мне кажется, что органы, которые должны следить за этими высказываниями, а именно МИД Украины, должны действовать более решительно. Поскольку это прозвучало, и Россия не опровергла, то следует двигаться дальше и действовать более решительно в рамках международного права. Россия была одной из четырех стран, которые выступили гарантами территориальной целостности и независимости Украины, когда в середине 90-х годов Украина отказалась от ядерного оружия. В этой конвенции предусмотрены механизмы гарантий. Если российская сторона не опровергает резкие заявления, значит они имеют силу, а следовательно надо идти и созывать соответствующие конференции, нажимать через другие политические возможности, чтобы ситуация была исправлена. Я от своего комментария не отказываюсь. 

Вы член БЮТ, и отвечаете там за правовой блок. Не кажется ли вам, что БЮТ тотально проигрывает в правовом направлении? Короткая хронология решений, выглядящих неправовыми: создание второго ФГИ, неудачный увлечение ФГИ, объявления конкурса по ОПЗ. Вы как заместитель министра юстиции, известный законодатель, разделяли все эти инициативы премьер-министра?

В большинстве случаев решения принимаются коллегиально. У меня только один голос. Что касается ситуации, то я не считаю ее провальной. И могу объяснить ее жесткой политической целесообразностью, поскольку правительству при любых условиях нужно запустить приватизацию. В бюджете остается „дыра” в 9 миллиардов гривен, это деньги, которые должны идти на выплаты пенсий, зарплат, сбережений. Правительство поставлено в ситуацию, когда у него нет другого выхода, и оно вынуждено работать над тем, чтобы запустить приватизацию. Что касается примененных методов, то лично я не советовал поступать именно так. Что касается ситуации, сложившейся с Фондом, то ее нельзя назвать правовой. Что создал Президент? Проблема не в том, что есть два Фонда или блокируется ли проведение дальнейшей приватизации. Проблема в том, что этим скандалом Президент и его команда привели к тому, что все умеренные инвесторы фактически отказались принимать участие в конкурсе. Они говорили: вы сначала между собой разберитесь, правительство с Президентом, а затем мы примем участие в конкурсе. И это - самая серьезная проблема, даже не юридическая составляющая, а то, что по факту после тех скандалов по ОПЗ у нас на входе остались два украинских инвестора (Коломойский и Фирташ) и российский инвестор. А крупные международные компании, которые должны были принять участие в конкурсе, ушли. И это наибольшая проблема...

Конкурс по ОПЗ отменили за день до проведения. Говорили, что Тимошенко о продаже договорилась с россиянами... Правда, в этой ситуации было бы значительно дешевле...

Послушайте, Юлия Владимировна заинтересована, чтобы продать его подороже. Зачем подешевле? Ей надо реализовывать социальную программу. 

Так говорили...

А еще говорили, что Президент пообещал этот актив кому-то еще перед выборами... Я говорю, как есть - если бы пришел стратегический инвестор, польза была бы для всех.

Какой вы видите ситуацию с приватизацией?

Рядовые граждане не очень воспринимают вопрос приватизации. А если воспринимают, то в такой популистской упаковке “приватизация - это плохо, потому что лучше пусть активы находятся в собственности государства, пусть продадут позже, но это будет наше...”. Если бы мы не жили во время тотальной коррупции, возможно, это был бы правильный тезис. Но правительство в начале этого года проанализировало финпланы двух тысяч государственных предприятий. Средняя прибыль, заложенная директорами, – две тысячи гривен. А это значит, что все деньги вымываются и не идут в госбюджет, не платится налог, не получается прибыль. Директора набивают свои карманы и карманы тех политиков и олигархов, которые их „крышуют”. Ответьте, учитывая ситуацию, что для государства лучше: иметь предприятие в государственной собственности или привести инвестора, который будет вкладывать в развитие и думать о социальной сфере (потому что в инвестиционных условиях это пункт обязателен) и платить налоги? Мне, как госчиновнику, не совсем удобно, что такие проблемы существуют. Но у нас государственные предприятия, которые де-юре государственные, но де-факто работают на конкретных олигархов и никакого отношения к государству не имеют. Их уничтожают, в основные фонды не вкладывают, людей увольняют, добиваясь сверхдоходов, которые выводятся через разные схемы. Вот и все... Потому лично я выступаю за то, чтобы приватизация состоялась массировано. И чем быстрее придет эффективный собственник, тем быстрее в нашей стране будет покой и порядок, будет господствовать право. Потому что не будет гешефта, когда человек берет актив бесплатно и использует на свою собственную пользу.

Недавно Генпрокуратура подала иск против Кабмина. Как сейчас проходит это дело?

Иск касается приватизации Одесского припортового. Напомню, что есть закон, утвержденный парламентом, касающийся условий и порядка приватизации, в том числе и по ОПЗ. Был указ Президента, которым он закрепил решение СНБО о том, что ОПЗ - специфическое предприятие стратегического характера, которое нельзя приватизировать. Указ противоречит закону, который является актом высшего действия. Во исполнение закона было издано постановление Кабмина, которым утверждены условия приватизации ОПЗ. Прокуратура подает в суд иск против КМУ, в котором говорит, что Кабмин нарушил закон (согласно Закону «О прокуратуре» она может вмешиваться лишь когда нарушен закон). А фактически был нарушен указ Президента, который не является законом.

Мне трудно сказать, какое решение примет суд в этой ситуации. Я уверен, что судьи также изучают закон, и примут правильное решение. Но мы убеждены, что прокуратура вышла за рамки своих полномочий, и ей следует напомнить, что является актом высшей силы в данном случае. В этом случае мы наблюдаем эдакое ноу-хау. В соответствии с законом «О прокуратуре» и Конституции, прокурор – это общественный обвинитель и он выступает в интересах гражданина, правительства и государства. У нас в большинстве дел истцом в интересах КМУ выступает Генпрокуратура. А здесь она чуть ли не в первый раз выступает в качестве истца против правительства. В этом плане Минюст должен защитить права Кабмина.

Одним из ваших полномочий в рамках должности есть организация защиты интересов государства Украина в судах в Украине, за рубежом. Часто ли с нами судятся, и удалось ли Вам что-то выиграть?

Да, в моей компетенции вопроса защиты интересов Украины в международных судах, в иностранных несудебных юрисдикционных органах, в том числе и в арбитражах. Правительство Украины защищалось против норвежского инвестора, компании “Норск Гидро АСА” на протяжении последних пяты лет. Сначала дело было против ФГИУ, потом против ФГИУ и правительства Украины. В рамках этого дела норвежский инвестор сначала смог арестовать счета посольств Украины в пяти западных странах. А Минюст вместе с юридическими компаниями, представлявшими интересы Украины, сняли эти аресты, довели в Стокгольмском арбитраже, что Украина - надежная страна с точки зрения инвестирования, что права инвестора не нарушались. И вчера Шведский апелляционный суд поставил точку в этом деле, сказав, что он не будет пересматривать решения первой инстанции. Норвежская компания пыталась войти в совместную деятельность с Фондом госимущества по организации перевозок, перевалки и использования причалов в Одессе. Они пытались подтвердить тот факт, что парафируемое (но не подписанное!) соглашение, без подписи руководства ФГИУ, является достаточным для того, чтобы обязать правительство выполнять эти обязательства. Они выступили с иском на сумму около 60 миллионов долларов. Украина дело выиграла. И для нас, как для юристов, особенно приятно, что шведский суд обязал инвестора “Норск Гидро АСА” компенсировать государству Украина юридические расходы в сумме двух миллионов долларов. Это вообще приятно. Это десятый случай, когда мы успешно защищаем интересы государства за рубежом. Еще около десяти исков против государства Украины рассматриваются.

А у нас не получится обязать россиян расплатиться за аварию в Керчи?

Мы над этим работаем. Но я не хотел бы говорить пока публично. Мы будем привлекать экспертов, правильно оформлять претензию, обращаться к российским коллегам. Если они откажут – будем апеллировать к международным юрисдикционным органам, что позволит получить возмещение. Пока наши переговоры ни к чему не приводят.

Недавно затонул российский танкер с нефтью возле Керчи. Российская сторона подняла его, выкачала нефть, а судно выбросила назад в море. Говорят нам: у вас там и так полно барахла с XVIII века затоплено. Мусором больше – мусором меньше, какая разница. Меня просто удивляет такой подход.

„Любовь по-русски” предполагает, что старшему брату – все, а младшему - что останется. А когда мы выдвигаем претензию, начинаются заявления вроде: вы что, нас не уважаете? Как вы можете? А никто в международных переговорах не хочет ставить вопрос в жесткую коммерческую юридическую плоскость. А мы вынуждены это делать. Потому, боюсь, что с моей позицией мне таки запретят въезд в Россию. Ничего – мне в Женеве нравится, Стокгольме, будем там с россиянами встречаться.

Евгений Владимирович, прокомментируйте ситуацию с возвращением лицензии компании “Венко”. Выглядит так, что Украина проиграла это дело. Отдать месторождение “Венко” – это, похоже, сдать национальные интересы, отнять лицензию, как сделала Тимошенко, то, если верить Семенюк, нам не хватит этого месторождения, чтобы расплатиться с “Венко” в международных судах...

Это вопрос коммерческий, но он и политический, учитывая его большой коммерческий вес. Фактически, что произошло: на сегодняшний день весь шельф Черного моря перешел одной кампании. Мы идем по пути африканских и южноамериканских стран, которые заключают соглашения, подобные тому, которое заключила Украина. Мировые стандарты в уважающих себя и защищающих свои национальные интересы странах, заключаются в том, что в соглашениях о разделе продукции инвестор получает 20-30 процентов того, что он добыл, а остальные - 70-80 идут стране-владелице ресурса. По нашему же соглашению наоборот: инвестор получает 90 процентов, а государство – 10, да и то после того, как инвестор вернет все инвестиции и все вложенные деньги. Когда, например, “Нефтегаз Украины” идет добывать нефть в Ливии или в Объединенных Арабских Эмиратах, он, как инвестор, не может сторговать для себя больше тридцати процентов (остальное – идет государству). А у нас государству идет 10% и то лишь по возвращении суммы инвестиций! То есть соглашение кабальное с точки зрения экономики.

А теперь посмотрим с точки зрения права. Мы пытаемся в Минюсте не делать никаких резких заявлений. Мы анализируем ситуацию, вы знаете, что она складывалась не один год. Сам тендер проводился в 2006 году, в 2007 году весь год шли переговоры, и мы за неделю, за два с момента получения поручения правительству не можем дать стопроцентную правовую позицию о том, как это должно происходить. Но уже сегодня ясно, что разрывать эти отношения нужно в соответствии с нормами международного права. Мы имеем не просто инвестора, мы имеем материнскую компанию, которая находится в Хьюстоне и действительно является одной из ведущих американских нефтегазовых кампаний, занятых разведкой и добычей. Потому действовать нужно исключительно в рамках международного права, включая право инвестора на защиту своих инвестиций, - а он настаивает на том, что уже вложил определенные деньги. Сейчас проводим анализ соглашения о разделе продукции на предмет соответствия его законодательству. Уже видим определенные проблемы, скорее всего, некоторые положения нужно будет изменять или отменять. Но делать это следует исключительно в рамках процесса, предусмотренного соглашением. Украинские суды на сегодняшний день рассматривают несколько дел, связанных с этой специальной лицензией по "Венко-интернешнл". Мне, как юристу, кажется, что на сегодняшний день не совсем правильно полагаться на решение украинских судов. Поскольку в самом соглашении четко предусмотрен путь урегулирования споров - путем переговоров или путем арбитража в Стокгольме, который будет исключительной юрисдикцией. Потому делать это нужно постепенно, уверенно, с привлечением, безусловно, лучших юридических сил. Мне досадно об этом говорить, но во время согласования и подписания самого соглашения Украину, как сторону соглашения, не представляли квалифицированные юристы. Наша страна обходилась силами министерств, тогда как "Венко" представляли крупные международные юридические компании, и они с точки зрения защиты интересов компании предусмотрели в соглашении все, что смогли. Ситуация непростая, но я уверен, что нам удастся ее разрешить в пользу Украины.

У Вас в кабинет висит портрет премьер-министра. Не сомневаюсь, что у министра юстиции висит портрет Президента. Нормальная, по-вашему, ситуация?

У нас же коалиционное правительство (смеется), мне женщины больше нравятся.

Это вы министра так похвалили или обидели?

У министра свои политические вкусы. Мне хозслужбы просто не донесли президентский портрет, я бы и его где-то поставил. А если серьезно, - правительство работает более-менее согласованно. Однако конфликтная ситуация существует и она не дает позитива ни для команды премьера, ни для команды Президента.

Сколько еще будет работать правительство?

Столько, сколько нам дадут возможность. Решение принимать премьер-министру, но она сказала, что правительство будет работать до тех пор, пока она будет влиять на экономические процессы, пока ей полностью не связали руки.

Лана Самохвалова

 

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter