Пока весь мир смотрит на горящие нефтяные терминалы Тегерана и черный дождь над десятимиллионным мегаполисом, в Кремле тихонько считают деньги. И есть что считать.
Бюджет России на 2026 год составлен из расчета 59 долларов за баррель марки Urals. В феврале Urals торговался по 41–45 долларов, то есть у Кремля уже была дыра в бюджете. За первые два месяца года нефтегазовые доходы упали на 47% по сравнению с прошлым годом, а дефицит приблизился к 3,2 триллиона рублей – почти вся годовая "норма" дефицита за два месяца. Центробанк РФ еще в феврале снизил прогноз цены Urals до 45 долларов (самый низкий уровень со времен пандемии коронавируса). И тут – нефтяной джекпот.
Операция США и Израиля против Ирана фактически парализовала Ормузский пролив, через который проходит 20% мировой нефти. Brent (на пике) взлетел с 73 долларов до 119 долларов за баррель, а Urals подскочил выше 70. 10 марта Brent торговался в районе 81–93 долларов после резкого падения, вызванного намеками Трампа на возможное быстрое завершение операции и готовностью G7 открыть стратегические резервы. Рынок лихорадит.
Но Путин уже успел воспользоваться моментом. На встрече в Кремле он прямо обратился к потенциальным покупателям, напоминая о "стабильности" российских энергетических компаний. Мол, пока в Персидском заливе летают ракеты и дроны, а страховка одного танкерного прохода стоит до 4 миллионов долларов, мы здесь – надежные и предсказуемые.
То есть тот самый Путин, который перекрыл Европе газ зимой 2022-го, теперь рекламирует себя как стабильного поставщика. Ирония космических масштабов.
Но самое интересное – в деталях. Минфин США выдал 30-дневный вейвер (до 4 апреля), который позволяет Индии покупать российскую нефть с танкеров, застрявших в море. Министр финансов страны Бессент назвал это "краткосрочной мерой, которая не принесет значительных выгод России". Но вот факты: индийские НПЗ уже законтрактовали около 20 миллионов баррелей российской нефти. И если раньше Urals продавался Индии с дисконтом 13 долларов к Brent, то сейчас – уже с премией 4–5 долларов к Brent. Простыми словами, Россия не просто вернулась на индийский рынок, но и продает дороже, чем когда-либо.
Более того, в США уже намекают на возможность снять санкции с дополнительных объемов российской нефти... Это сильно разозлило демократов в Конгрессе. Ведь, по данным Washington Post, Россия передает Ирану разведданные о местоположении американских кораблей и баз. То есть Москва одновременно и помогает Тегерану бить по американцам, и зарабатывает на том, что американцы ослабили санкции (!).
Трамп, правда, заявил, что даже если Россия и передает разведданные, "это особо не помогает". Возможно и так. Но для Москвы вся эта история – история не об Иране. Она о деньгах и времени.
Какие здесь могут быть сценарии? Речь может идти о трех.
Мягкий: Трамп объявляет о достижении военных целей, пролив разблокируется, цены возвращаются в район 70–80 долларов за баррель. Россия получает кратковременный всплеск доходов, но не системное изменение.
Средний: конфликт тянется 3–4 недели (что сам Трамп и прогнозирует), Ормузский пролив остается заблокированным, удары по нефтяной инфраструктуре арабских стран продолжаются. Цены удерживаются на уровне 100–150 долларов за баррель. Россия получает дополнительные 1,5–2 триллиона рублей бюджетных доходов, которые частично закрывают дыру от санкций.
Жесткий: полная блокада Ормузского пролива, 200 и более долларов за баррель, глобальная рецессия. Этот сценарий пока не реализовался, но рынки его закладывали в ночь с воскресенья на понедельник, когда Brent подскочил до 120 долларов, а Dow Jones упал на 1000 пунктов.
К сожалению, каждый доллар роста цены на нефть – это кровь для российской военной машины. Нефтегазовые доходы до сих пор составляют около 30% российского федерального бюджета.
Еще месяц назад Москва стояла на пороге бюджетного кризиса и вдруг получила нефтяной бонус, о котором даже не мечтала. Это прямо конвертируется в снаряды, ракеты и мобилизационные ресурсы.
Россия не развязывала войну в Иране, но делает все, чтобы на ней заработать.
Пока Трамп воюет с Ираном, Путин продает нефть с премией, получает ослабление санкций "на 30 дней" (которые, вполне вероятно, будут продлены), передает разведданные Тегерану, чтобы конфликт длился дольше, и одновременно наращивает обстрелы Украины, пользуясь тем, что мировые запасы ракет ПВО тают на глазах.
Поэтому на вопрос: "Заработает ли Кремль на войне в Иране?" можно дать однозначный ответ: "Уже зарабатывает". Речь только о том, сколько будет зарабатывать и как долго. И хватит ли у Запада здравого смысла не позволить, чтобы война против одного авторитарного режима стала финансовым спасательным кругом для другого.
Игорь Петренко, политолог, эксперт Международного центра перспективных исследований