Кажется, что мир становится всё менее безопасным и в целом приближается к грани глобальной войны. Но, как ни парадоксально, может случиться и наоборот. Две мировые войны доказывают, что более сильная держава не может победить и навязать свою волю военным путём.
Мы привыкли высмеивать несостоятельность российской военной машины, но это наш психологический защитный механизм: объективно на старте полномасштабной войны российское преимущество было грандиозным. И несмотря на это, за четыре года Россия военным путем не достигла ни одной стратегической цели. Прежде всего недостижимой остается главная цель – лишить Украину суверенитета через навязанные ограничения и марионеточное правительство.
Еще больший разрыв в возможностях мы видим в иранской войне. Американская военная машина не просто является самой сильной на планете, она превосходит десятки других, вместе взятых.
И несмотря на это, Америка далека от достижения стратегических целей, прежде всего в отношении смены режима на такой, с которым можно было бы договариваться.
Убийство десятков высокопоставленных чиновников привело к тому, что власть перешла к еще менее склонным к переговорам. А обещанные атаки на гражданскую инфраструктуру поставят США в один ряд с Россией и окончательно лишат союзников как снаружи, так и внутри Ирана.
Точно так же это работает и в обратном направлении. Сколько бы вреда ни нанесла Украина российской экономике, это не приведет к изменению российской политики, разве что к прекращению войны из-за неспособности ее вести – до того момента, пока накопление ресурсов не даст возможность ее возобновить. Победа возможна только в случае глубоких политических изменений, таких как распад и формирование новых независимых государств. Но этого нельзя достичь военными методами.
Итак, Тайвань сейчас может чувствовать себя в большей безопасности, чем раньше (конечно, при условии активной подготовки к обороне). Пекину не нужна разбомбленная скала, им нужен высокотехнологичный Тайвань, чтобы им владеть.
Гонка вооружений, которая сейчас начинается в мире, парадоксальным образом может привести к тому, что войн больше не будет: потенциальные агрессоры будут видеть цену войны и реалистично оценивать (низкие) перспективы достижения стратегических целей военным путем. Разве что жертвами станут те, кто выберет путь пацифизма и не будет готовиться к войне, оставаясь незащищенным и став наглядным примером принципа "хочешь мира – готовься к войне" (в скобках отмечу, что в Украине еще и сейчас, на 15-м году противостояния, есть те, кто этого принципа не понимает). А лучше всего поучиться этому у вооруженной до зубов и всегда готовой к тотальной обороне Швейцарии.
Но противостояние государств никуда не денется. Это означает, что война все больше будет переходить в когнитивную сферу – туда, где полем боя является сознание. Очень мало стран сегодня активно работают в этой сфере, и, к сожалению, наш враг как раз среди самых сильных и опытных. Нас спасает пока их традиционная несообразительность, а вовсе не наша способность защищаться и тем более не наша способность нанести ответный удар.
Я неоднократно писал, что в 2014 году Россия могла достичь без войны гораздо большего, чем с помощью вооруженных сил. Российские деньги, российская культура и российская агентура могли со временем исправить отклонение Украины в сторону Европы и демократии. В конце концов, посмотрите на Грузию – характерная для 2014 года фраза "почему Грузии удалось" сейчас звучит насмешкой. Военным путем Россия захватила две небольшие грузинские автономии, а невоенным – всю страну. Кстати, самобытность грузинского языка не помешала: всегда найдется достаточно коллаборационистов. Точно так же и Беларусь попала в руки Москвы без войны.
Если сознание становится полем битвы, нужно научиться здесь обороняться и наступать.
Нужно изучить свои уязвимости и устранить их (уже только ленивый не написал, что "противодействие дезинформации" – ложная концепция, потому что ложь обойдет полмира, пока правда наденет ботинки). Нужно изучить уязвимости нынешних и возможных будущих врагов. Нужно развить оборонительные и наступательные способности – и это может оказаться совсем не тем, о чем вы думаете.
Война – это продолжение политики другими средствами, говорил Клаузевиц. Сейчас политика становится продолжением войны другими средствами.
Но за прекращение таких войн не дают Нобелевскую премию мира.