Несколько дней назад высокопоставленные чиновники Соединенных Штатов обнародовали меморандум о взаимопонимании с Ираном, состоящий из 14 пунктов, который открывает путь к окончательному соглашению. В чём же заключается интерес Украины в завершении американо-израильской войны против Ирана?
Во-первых, было бы лучше, если бы этот конфликт не начался. Цены на нефть до его начала создавали огромный дефицит российского бюджета. После начала войны ситуация изменилась: несмотря на результативные украинские удары по НПЗ, Россия получила сверхприбыли, которые полностью инвестировала в войну, а ослабление американских санкций и активные попытки россиян "протащить" Трампа усилили мировую неопределенность и риски прихода к власти в Европе ультраправых популистов, интересы которых в отношении Украины совпадают с российскими.
Во-вторых. В наших интересах, чтобы окончательное соглашение было заключено и цены на нефть стабилизировались на минимальных уровнях.
Для этого есть основания – разблокирование Ормузского пролива, выход иранской нефти на рынок и увеличение добычи нефти в ОАЭ после выхода этой страны из ОПЕК. Вместе с тем, каждый из этих трех факторов имеет свои временные лаги, которые следует учесть.
Что касается Ормуза, эффект будет самым быстрым: технически всё можно сделать за считанные дни.
Что касается иранской нефти – потенциал реальный, но не мгновенный и не полный. По оценкам отраслевых аналитиков, снятие санкций может позволить Ирану нарастить экспорт примерно до 2 млн баррелей в сутки – на треть больше, чем до конфликта. В то же время стоит отметить, что экспортный потенциал будет все больше определяться не снятием санкций, а структурной деградацией: снижением производительности месторождений, отсутствием инвестиций и износом оборудования.
Иран, вероятно, останется на рынке, но в качестве ослабленного поставщика с большими скидками, постепенно теряющего объемы ради сохранения стабильности.
К этому добавляется банковский барьер: без четких лицензий финансовые учреждения будут колебаться в вопросе финансирования торговли с Ираном, опасаясь штрафов со стороны США. Это очевидный стимул для Тегерана двигаться в сторону дальнейшей деэскалации.
Что касается ОАЭ, то выход из ОПЕК+ вступил в силу с 1 мая, и это снимает квотные ограничения навсегда. Но прямой и быстрый ценовой эффект этого шага сейчас ограничен последствиями конфликта: около 2 млн баррелей в сутки офшорной добычи ОАЭ в настоящее время заблокировано, и способность страны наращивать поставки в 2026 году ограничена независимо от политических решений.
Даже после возобновления транзита через Ормуз возвращение к досанкционному уровню добычи может занять до шести месяцев. То есть выход из ОПЕК – это структурный, долгосрочный фактор давления на цены (горизонт 2027 года и далее, когда ОАЭ планируют выйти на 5 млн баррелей в сутки).
Итак, Ормуз дает мгновенный эффект, иранский экспорт – медленный и частичный из-за деградации инфраструктуры и банковских барьеров, а эмиратский фактор – это структурное преимущество на 2027+ годы. Практически это означает, что минимальные цены на нефть (а значит, и наибольшее давление на российский бюджет) станут достижимыми не сразу после подписания соглашения, а по мере снятия этих трех ограничений, действующих с разной скоростью.