В экологии это явление известно как "трофический каскад".
В Йеллоустонский национальный парк в 1995 году были завезены серые волки, почти через 70 лет после их исчезновения в 1920-х годах. Это привело к поразительным экологическим сдвигам и изменило весь ландшафт. Об этом рассказывает биолог Скотт Трэверс в статье для Forbes.
До появления волков здесь доминировала популяция лосей, которые интенсивно поедали молодые побеги ивы, осины и тополя, особенно в долинах и прибрежных зонах. Со временем это привело к деградации многих прибрежных зон: молодые деревья с трудом расли, берега рек теряли стабилизирующие корневые системы, а в некоторых районах усиливалась эрозия. В результате существующие водотоки стали гораздо менее сложными по своей структуре.
Но ситуация изменилась вскоре после того, как волки снова появились в системе. В экологии это явление известно как "трофический каскад": хищники регулируют популяцию травоядных, что, в свою очередь, приводит к изменениям в растительных сообществах.
Исследователи заметили, что древесная растительность начала восстанавливаться наиболее активно в местах, где лоси когда-то комфортно обитали в течение длительных периодов, особенно вблизи ручьев и в долинах. Фактически волки изменили реки, потому что изменились растения, окружающие их. А растения меняются, потому что меняется поведение травоядных животных в ответ на хищников. Это экологический эффект бабочки.
Волки напрямую сокращают популяции травоядных, охотясь на них, что приводит к уменьшению количества травоядных, питающихся молодой растительностью. В результате больше саженцев могут дожить до зрелости, что позволяет прибрежной растительности восстанавливаться с течением времени.
Однако существует и второй механизм - страх. Лоси не перемещаются по территории волков случайным образом; им постоянно приходится оценивать риск. Когда в каком-либо районе плохая видимость, ограниченные пути отступления или высокая активность хищников, он сразу же считается опасным местом для охоты. Русла рек часто попадают в эту категорию, учитывая, что густая растительность, крутые берега и ограниченный рельеф могут сделать лосей особенно уязвимыми для засад волков.
В результате лоси будут избегать определенных мест или проводить там меньше времени просто из-за возможности встречи с волком. Это то, что известно как "экология страха".
Как только прибрежная растительность начинает восстанавливаться, экологические последствия быстро усиливаются. Неожиданно, одно из наиболее заметных последствий связано с бобрами. Ивы являются для них важнейшим источником пищи и строительным материалом; более здоровые ивовые заросли поддерживают более крупные и стабильные популяции бобров.
Бобровые плотины замедляют течение воды, задерживают наносы, повышают уровень грунтовых вод и создают водно-болотные угодья. Эти водно-болотные угодья, в свою очередь, обеспечивают среду обитания для различных форм жизни, таких как амфибии, рыбы, насекомые, птицы и водные растения. Бобры также увеличивают водоудержание на ландшафтах, что защищает экосистемы от засухи и сезонных колебаний.
Восстановление растительности, облегчаемое волками, также стабилизирует берега рек. Глубоко укореняющиеся растения, такие как ива и ольха, важны для удержания почвы на месте, что уменьшает эрозию во время наводнений и паводков.
Аналогично, водные экосистемы также косвенно выигрывают от волков. Более высокая прибрежная растительность затеняет ручьи, помогая регулировать температуру воды. Это важнейший фактор для многих видов рыб и беспозвоночных. Кроме того, уменьшение эрозии также означает меньшее количество наносов, попадающих в водоемы, что улучшает как прозрачность воды, так и качество среды обитания.
Между тем, хищничество волков создает возможности для совершенно другой сети организмов: падальщиков. Убитые волками животные служат временными экологическими очагами. Они служат пищей для воронов, орлов, лис, медведей, насекомых и бесчисленных микробов.
Ранее УНИАН рассказывал, как на одной из огромных солнечных электростанций в Австралии выпустили свиней, и в итоге произошло нечно удивительное.