Тайные атаки - это далеко не тактика последнего шанса. Кремль давно рассматривает саботаж как равноценный боевым действиям на передовой.
Гибридная война против Запада является продуманной стратегией Кремля, а не признаком отчаяния российского диктатора Владимира Путина из-за проблем на фронте в Украине.
Как считает внешнеполитический обозрватель The Telegraph Кон Кофлин, Москва рассматривает диверсии, кибератаки и другие скрытые операции как полноценный инструмент современной войны. Автор отметил, что после инцидента с беспилотниками в аэропорту Лейпцига могло возникнуть мнение, будто Россия прибегает к подобным методам из-за неспособности добиться своих целей с помощью обычного оружия. Однако такая оценка, по мнению автора, является ошибочной.
Кофлин отметил, что целью трех российских дронов в аэропорту Лейпцига был украинский грузовой самолет, который используется для перевозки военных грузов. Сам аэропорт имеет значение для военной логистики НАТО и Германии. По мнению автора, атаки на логистические цепочки противника давно являются частью военной стратегии.
Обозреватель отметил, что Москва начала активно использовать нетрадиционные методы задолго до полномасштабного вторжения в Украину. Так, в 2013 году российский начальник Генштаба Валерий Герасимов изложил взгляды на характер современных конфликтов, подчеркнув необходимость сочетания традиционных военных действий с "военными средствами скрытого характера".
Так называемая "доктрина Герасимова" предполагает использование широкого спектра инструментов – от кибератак и информационных кампаний до скрытых операций и военной силы.
Одним из примеров такого подхода стало российское нападение на Грузию в 2008 году. Перед началом военной операции Россия атаковала грузинскую интернет- и энергетическую инфраструктуру.
В 2014 году Москва использовала схожую тактику во время захвата Крыма. Российские военнослужащие без опознавательных знаков, которых впоследствии стали называть "зелеными человечками", заняли ключевые объекты на полуострове. Это позволило Кремлю некоторое время отрицать прямое участие в захвате полуострова.
С тех пор, отметил автор, спектр российских нетрадиционных операций расширился. Среди наиболее известных примеров – отравление бывшего российского разведчика Сергея Скрипаля и его дочери в Солсбери в 2018 году, а также последующие подозрения в российских диверсионных операциях в Европе.
По мнению Кофлина, если РФ продолжит рассматривать гибридную войну как один из основных инструментов будущих конфликтов, Западу нужно выработать более эффективную систему сдерживания.
Автор считает, что именно демонстрация реальных последствий может заставить Кремль отказаться от новых атак.
При этом российские операции могут становиться все более скрытыми. В случае угроз со стороны Москвы европейским военным объектам автор предполагает, что Россия скорее прибегнет к кибератакам или диверсиям, которые сложнее напрямую связать с Кремлем, чем к открытым ракетным ударам.
Витоге, говорится в публикации, Запад должен добиться ситуации, при которой использование гибридной войны будет нести для России гораздо большие риски и издержки, чем для ее противников.
Как сообщал УНИА, западные СМИ писали, что российская кампания диверсий и гибридных атак в Европе может привести к опасному просчету и, как следствие, к эскалации между Россией и НАТО.
Однако, российский диктатор Владимир Путин не заинтересован в прямом военном столкновении, но хочет продолжать операции ниже порога открытой войны, считают в западных спецслужбах.