Заявления российского руководства о том, что оно не соглашается на мир по линии фронта, де-факто делают переговоры маловероятными. Хотя вероятность их проведения всё же не равна нулю.
На самом деле Россия будет готова выйти на разговоры о переговорах не раньше, чем будет окончательно захвачена Константиновка. Подчеркну: ключевая фраза – "о разговорах о переговорах". Дело в том, что падение Константиновки затруднит снабжение украинской группировки на всей северной части Донецкой области. И это даст возможность российской пропаганде в полную силу заговорить о переломе в войне.
Формула Путина-Ушакова "Стамбульские договоренности – дух Анкориджа – ситуация на местах" означает только одно: вывод украинских войск из Донбасса и ряд гуманитарных требований. Это та красная линия, которую начертил себе Путин. И которую он сознательно сформулировал сейчас. При этом стоит заметить, что к блокаде Крыма он пока относится примерно так же, как к входу наших войск в Курскую область. То есть как к временному явлению.
Пока нет бунтов (а их в Крыму не будет), на это можно не обращать внимания.
Что касается позиции США, то у меня есть гипотеза, что их формула "Украина на данный момент выигрывает войну" ("At this point, we are in a situation where Ukraine is winning the war" – оригинал заявления, озвученного Джереми Леви, заместителем госсекретаря, – является базовой предвыборной формулой Трампа). За этим ещё нужно понаблюдать, но с достаточно большой вероятностью можно сказать, что эта формула в предвыборный период заменит предыдущую о "прогрессе в переговорах".
Какие-то визиты Виткоффа с Кушнером будут, но это вряд ли приведет к еще большему давлению на РФ. Единственным настоящим давлением на Россию может стать полное открытие Ормузского пролива, но пока мы наблюдаем колебания. Других весомых рычагов влияния на Путина у Трампа просто нет.
Вместе с тем, нынешняя американская формула в предвыборный период вполне может устроить республиканцев. Трамп перестал заигрывать с Путиным, есть эффектные кадры со взрывами в России, и можно продолжать говорить не о победе Украины, а о том, что Украина на данный момент одерживает победу.
В свою очередь, Россия переживает общую предкризисную ситуацию, связанную с уже существующими кризисами трудовых ресурсов, кризисом платежей (просрочка по бюджетным платежам – 4 трлн, из них 1,7 трлн – это прямые задолженности по налогам без штрафов и пени, а прирост задолженности составляет 30% за год), кризис инвестирования, что уже приводит к кризисам и предкризисным явлениям в целом ряде важных отраслей.
Но говорить, что российская экономика уже обрушилась, – неправильно.
Иранская война до сих пор тормозит процесс обвала, и о масштабном кризисе можно говорить не раньше середины следующего года.
На фронте россияне не смогут добиться каких-либо значимых прорывов без мобилизации. Насколько она может быть эффективной с точки зрения войны, должны говорить военные эксперты, но, насколько я понимаю, мобилизация 300 тысяч человек, как это было в 2022 году, ситуацию не спасёт. Нужно мобилизовать от 500 тысяч до миллиона (опять же, есть сомнения, что у россиян есть возможности для одновременного набора такого количества рекрутов).
При этом перед нами стоит главная дилемма Путина: мобилизация за деньги доконет экономику (потеря человеческих ресурсов и отсутствие денег без запуска печатного станка), мобилизация без денег – может стать катализатором социальных взрывов (Путин не рассматривает переговоры как выход из ситуации).
Уже сейчас ясно, что нынешние методы управления российской экономикой исчерпали себя. Нужно идти нестандартными путями. 24 июня, например, Путин де-факто передал решение проблемы бензинового кризиса в руки главы "Роснефти" Игоря Сечина, который в последние месяцы демонстрировал позицию "моя хата с краю". К чему приведёт такой шаг, пока сказать сложно, но можно предположить, что для большинства представителей этой отрасли – это плохой знак: Сечин всегда думает, прежде всего, о себе.
Но, опять же: с одной стороны – это последняя соломинка, за которую хватается Путин, а с другой – это еще больший кризис для отрасли из-за ручного управления и отсутствия хороших сценариев в ближайшие месяцы. Единственное, что может сделать Сечин, – это увеличить импорт топлива. И можно не сомневаться, что после выборов цены на топливо резко начнут расти.
Но кризисы надвигаются со всех сторон. А это ручное управление, которое разрушает модель, переставшую справляться… Военные вызовы деклассировали достаточно либерально-технократическую модель управления российской экономикой.
Исходя из всего этого, Путин будет готовить крупную мобилизацию на октябрь. Открытый вопрос: сколько будет мобилизовано и за какие деньги.