Советник министра МВД Иван Варченко: Реализация плана по деоккупации начнется, когда международная миротворческая миссия зайдет на Донбасс

Советник министра МВД, координатор рабочей группы по вопросам деоккупации Донбасса Иван Варченко в интервью УНИАН рассказал, в чем состоит план деоккупации, предложенный министром МВД Арсеном Аваковым, на каком этапе внедрения этого плана в жизнь Украина находится сейчас и когда можно будет говорить о старте его реализации.

Недавно министр внутренних дел Арсен Аваков презентовал послам и дипломатам стран «Большой семерки» Стратегию деоккупации Донбасса «Механизм малых шагов». Одним из первых украинских городов, где был презентован план восстановления целостности Украины, стала Одесса. Стратегию «Механизм малых шагов» представил советник министра внутренних дел, координатор рабочей группы по вопросам деоккупации Донбасса Иван Варченко. В интервью УНИАН он рассказал, что возвращение оккупированных территорий - путь компромисса, когда миротворческие миссии сочетаются с военными действиями, а также на каком этапе внедрения этого плана Украина сейчас находится, каких неотложных шагов о требует и когда можно будет говорить о полноценном старте реализации этой стратегии.

Какие потери понесла Украина с 2014 года?

Это обширное понятие. Первое - человеческие потери. Убитых граждан Украины в настоящее время – более 10 тысяч, раненых – около 30 тысяч человек. Социально-экономические потери – разрушенные предприятия, здания, инфраструктура. И мы понимаем, что здесь идет речь о сотнях миллиардов долларов, триллионах – в национальной валюте. Память… - эти раны будут лечиться очень долго. Поэтому потери я оцениваю в комплексе. Но однозначно, все эти вещи будут восстанавливаться, возвращаться. И произойдет это только совместными усилиями. Во-первых, при мобилизации украинцев, во-вторых, мобилизации всего мирового цивилизованного сообщества, в-третьих, при правильном отношении к нашим врагам.

Что вы имеете в виду под «правильным отношением к врагам»?

Как раз первый шаг стратегии - формирование правового поля. Необходимо подготовить два закона - «об амнистии», «о коллаборационистах» - и четко разделить тех, у кого «руки в крови» и тех, кто стал заложниками ситуации. Безусловно, некоторые вещи прощать нельзя. Речь о тех людях, которые понимают, что им не будет прощения ни со стороны государства, ни со стороны общества. Те, кому некуда возвращаться. Патологические садисты, преступники, для которых война стала единственным способом для самореализации. Таких существ очень немного.

Безусловно, погибших не вернешь, но все-таки надеемся на восстановление гуманитарного потенциала. И на экономические достижения, что имеет очень важное значение, потому 1 процент безработицы добавляет 5-6 процентов к уголовной статистике.

Не исключено, что нам удастся повторить или даже улучшить результаты других стран мира, продемонстрированные, например, той же послевоенной Германией.

Что предполагает этот план?

Разработка коммуникационной стратегии, чтобы на каждом этапе информировать население на оккупированных территориях о наших намерениях и получать обратную связь. Мы должны дать посыл мирным гражданам: вы сможете продолжить нормальную жизнь, получать пенсию, учить детей. У нас около 1,2 миллионов человек ежемесячно пересекают линию разграничения - мигрируют с оккупированной территории на подконтрольную. Значительная часть выезжает за какими-то социальными выплатами, кто-то привозит детей. И мы заинтересованы в том, чтобы эти люди были своего рода агентами Украины на оккупированных территориях.

Мы предоставим им всю информацию для того, чтобы они могли рассказать: Украина – значительно лучше, чем то, что они имеют сейчас там.

А фаза деоккупации?

Она - после подготовительного этапа. Причем, в первую очередь, будет выбран и согласован отдельный участок (район) оккупированных территорий Донбасса, на котором противоположные военные формирования отводятся за обусловленную линию - создается демилитаризованная зона безопасности. Специальная международная миротворческая миссия и Государственная пограничная служба Украины возьмут под контроль этот конкретный участок и его пределы. Затем на освобожденной территории, силами органов юстиции Украины, будет проведена подготовка к избирательному процессу с последующим проведением местных выборов в соответствии с украинским законодательством.

На каком этапе мы сейчас находимся?

На подготовительном. Готовим собственные силы, наших партнеров. Готовим, в конце концов, весь сценарий. Привязываем к нему все силы и средства, которые можно привлечь со всего мира. Мы понимаем, что этап реализации начнется после того, как будет принято решение про «время икс» - когда международная миротворческая миссия зайдет на Донбасс.

Есть, хотя бы, приблизительное понимание того, когда придет это время?

Нам бы хотелось, чтобы оно настало уже в этом году. Но понятно, по логике подготовки миротворческих операций ООН, что они ее смогут подготовить на протяжении полугода. Поэтому начало следующего, 2019-го, года, нас бы устроило...

Каков конечный результат плана?

Крым и Донбасс возвращены в Украину, в полную украинскую юрисдикцию.

Можете обозначить основные трудности при его реализации?

Сейчас Украина имеет очень большую поддержку зарубежных партнеров и все трудности преодолимы, что доказывает история многих мощных держав. Поэтому основные трудности вижу в том, что нужно заставить себя, украинское общество, украинский политикум думать о реальных шагах, а не про политические дивиденды от процесса. Тогда, вопреки каким-то корпоративным интересам, мы будем реализовывать интересы национальные.

Противники «полицейской» стратегии деоккупации Донбасса как раз утверждают, что этот план нужен МВД якобы исключительно для возврата влияния, контроля, утраченного над процессом после введения в действие Операции объединенных сил…

Да, я слышал эти заявления и мне непонятна фантазия отдельных политологов, создающих конфликтное поле там, где его нет. Вообще непонятна логика самой формулировки - вернуть влияние полиции. В АТО полиция занималась исключительно полицейскими функциями, и сегодня в зоне действия объединенных сил делает то же самое. У нас прекрасное взаимодействие с Наевым (генерал Сергей Наев - руководитель Операции объединенных сил, – УНИАН)... Могу только сказать: по сравнению с масштабностью плана деоккупации подобные политологические версии выглядят мизерными.

Если план деоккупации не вводить, что произойдет с Украиной?

Мировой опыт показывает, что конфликты (войны) могут продолжаться десятками лет и очень долго не разрешаться. В частности, ситуация с разъединенной Кореей – более шестидесяти лет понадобилось, чтобы главы Южной и Северной Кореи пожали друг другу руку. Нам бы хотелось, чтобы наши временно оккупированные территории быстрее вернулись в Украину. Тогда мы и будущие поколения получим возможность реализовывать успешную сильную страну. Если это не сделаем мы, то переложим все на плечи потомков, чего мне лично не хотелось бы. Не хочет этого и большинство моих коллег...

В противном случае – мы просто помогаем россиянам реализовывать их план по консервации конфликта. Поэтому мы ищем и находим варианты, как расконсервировать ситуацию и вернуть Донбасс.

По вашему мнению, в случае деоккупации Донбасса, какова будет реакция РФ?

У меня нет оснований полагать, что Россия станет принципиально другой – эдакой пушистой овечкой. Однако она ищет сейчас варианты выхода из кризисной ситуации, в которую сама себя загнала, и мы предлагаем этот выход. Помимо прочего, РФ сможет уменьшить экономическую нагрузку, которую сейчас несет в связи с финансированием Донбасса, улучшит лицо перед другими странами мира, показав, что готова к диалогам, дискуссиям…

То есть, аргументы для России есть, но вот как она себя поведет – непредсказуемо. Но мы надеемся, что своими средствами, аргументами сделаем так, чтобы эта непредсказуемость была на пользу Украине.

В непризнанном Приднестровье также находится российский контингент. Какие могут быть последствия от такого соседства для Одесского региона?

Мы знаем, что там постоянно работают российские инструкторы. Знаем, что там периодически появляются российские контингенты, что они стремятся держать под контролем ситуацию. Мы оцениваем Приднестровье как зону особого внимания, рассматривая сценарий вероятной масштабной агрессии. Понимаем, что с этой территории может произойти дополнительное нападение, наступление на Украину. Вместе с тем, мы отрабатываем формы и методы противодействия этому возможному сценарию. Однако не рассматриваем ПМР в качестве основного плацдарма. Там - своеобразный анклав, есть цивилизованная Европа, которая не позволит протянуть войну на свою территорию. То есть, это сценарий с низкой долей вероятности.

Приднестровье используется, и будет использоваться в режиме вялотекущего конфликта. Как фактор дестабилизации, оттуда «поставляются» различные преступления, в том числе, трансграничные, мигрирует криминалитет. Но в военном потенциале сами приднестровцы не рискнут стать субъектом агрессии на Украину.

Приходилось слышать мнение о том, что, если бы в 2014 году правоохранители сразу уничтожили захваченные сепаратистами объекты, вместе с захватчиками, то до оккупации Донбасса дело бы не дошло. Как полагаете, правильным был бы такой подход? Сложилась бы ситуация на востоке Украины по-другому при таком сценарии?

Это сложные вопросы... В Харькове, например, пошли на силовой вариант: 8 апреля 2014 года «Ягуар» штурмовал областную государственную администрацию - 70 человек были положены «мордами в асфальт»… Соответственно, Харьков сейчас реализовывается как мирный украинский город. Перспективный и качественный. Но этого не произошло в Донецке и Луганске.

Видите ли, условностей в истории нет - как случилось, так случилось. Можно, конечно, рассматривать возможные версии, и я не исключаю, что у военных был какой-то силовой вариант. Случись он, возможно, сегодня было бы все по-другому. Конечно, с оглядкой на четыре прошедших года, можно сказать: «Сто человек, которые погибли бы в Донецкой администрации и в Луганском

СБУ - значительно лучше, чем десять тысяч, которые есть на сегодняшний день». Но рассуждать об этом, пытаться прогнозировать, – цинично. Особенно, когда конфликт горячий. Это как говорить о том, какова была бы судьба Одессы, если бы не Куликово поле в 2014 году.

Лариса Козовая, Одесса