Самый младший из военнопленных Андрей Эйдер был ранен во время атаки россиян в Керченском проливе / Фото Влада Абрамова, УНИАН

Бывший военнопленный, раненый в Керченском проливе 20-летний моряк Андрей Эйдер: «Было несколько секунд, когда перед глазами должна была промелькнуть жизнь. Летели снаряды. В воздухе – трассеры, в море – их отражение»

Самый младший из военнопленных, вернувшийся в субботу на Родину 20-летний Андрей Эйдер, рассказал УНИАН о ноябрьском морском бое, в котором получил ранение, уровне тюремной медицины в РФ и то, как ему приходилось помогать на суде переводчику с украинским языком.

Самый младший из военнопленных Андрей Эйдер был ранен во время атаки россиян в Керченском проливе / Фото Влада Абрамова, УНИАН

Андрей вместе со своим экипажем и другими моряками сейчас находится в Военном госпитале в Киеве. Парни говорят, что осмотры продлятся еще несколько дней, затем они вернутся домой. Эйдер может задержаться: он был ранен во время атаки россияне в Керченском проливе, и врачи только начали его медобследование.

Как ты себя чувствуешь? Ранение дает о себе знать?

Быстро устаю, когда долго хожу, стою. Приходится садиться. Потом тяжело вставать. Говорят, что осколком задет какой-то нерв, но мне еще не сделали рентген. Наши врачи еще ничего мне не говорили о ранении.

Тюремные фельдшера брались за замки, за прутья, а потом лезли в раны не надевая перчатки и не заботясь о стерильности / Андрей Эйдер с отцом

Насколько сильные у тебя боли?

Как бы объяснить… Кода я сажусь, такое ощущение, что колено выворачивает в другую сторону. Ноющие боли были и есть, с переменными промежутками, но это мелочи.

Какие впечатления от российских тюремных врачей?

Я был в Керченской городской больнице, потом в «Матроской тишине». И от тех врачей остался негатив. Смотрите, СИЗО сконструировано так, что в коридоре стоят решетки, чтобы пройти к больным – надо их открывать. Российские тюремные фельдшера брались за замки, за прутья, а потом лезли в мои раны не надевая перчатки, не заботясь о стерильности.

Во время атаки российских кораблей Андрей думал о своих родных / Встреча моряков в "Борисполе", УНИАН

Можете рассказать о том, что происходило в Керченском проливе? Насколько страшно это было?

Было несколько секунд, когда перед глазами должна была промелькнуть жизнь. Но я тогда думал не о том, что будет со мной, а о моих родных: «Как они себя будут чувствовать, если…». Стоял грохот, рев двигателей. Летели снаряды. В воздухе трассеры, в море – их отражение.  Потом, хлопок, удар и я потерял сознание. Ненадолго очнулся, опять потерял сознание. Окончательно пришел в себя уже у врачей. Мне оказали первую помощь на корабле россиян, дали попить воды.

Андрей Эйдер сознается, что выезд в суд был радостью, это была возможность увидеть свой экипаж / УНИАН

Что было самым сложным во время пребывания в СИЗО, во время судов?

Самое сложное было видеть родных людей. Комок к горлу походил. Но выезд в суд был радостью, это была возможность увидеть свой экипаж, других моряков.

Писали о том, что некоторые моряки требовали переводчика. У вас он был?

У меня он тоже изначально было. Но он так знал украинский язык, что мне приходилось его исправлять, подсказывать. Что это за переводчик? Я от него отказался.

Каково было слушать обвинения?

Они были настолько абсурдными, что я хотел побрить половину головы и выйти на суд с листиком: «Какие обвинения – такая и прическа». Адвокат отговорил.

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter