После устранения Николаса Мадуро США заговорили о "новой нефтяной Венесуэле". Дональд Трамп призвал американские компании инвестировать в это миллиарды долларов. Появилась информация, что при благоприятных условиях Вашингтон ожидает увеличения добычи на 200–400 тыс. баррелей в сутки в течение 12–24 месяцев.
Европейские политики добавляют геополитическое измерение: возвращение Венесуэлы на рынок, мол, может ослабить позиции России, увеличив глобальное предложение и создать давление на цены. А трейдеры на этом фоне уже закладывают в котировки потенциальные дополнительные баррели в среднесрочной перспективе...
Но политические заявления – это не баррели. За пределами риторики не хватает ключевого – операционного плана:
Бизнес, в отличие от политиков, смотрит на цифры трезво. И здесь начинается реальность.
Есть ли у Венесуэлы потенциал? Да. Колоссальный. Запасы нефти оцениваются в более чем 300 млрд баррелей – самые большие в мире. До прихода к власти ультрапопулиста Уго Чавеса страна добывала 3–3,5 млн баррелей в сутки. Но...
Политизация нефтяной отрасли, массовые увольнения специалистов в PDVSA (в т.ч. - иностранцев), национализация и изгнание иностранных компаний при Чавесе, а впоследствии коррупция, управленческий хаос и санкции при Мадуро привели к обвалу добычи. Теперь она составляет почти в 7,5 раз меньше – 400 тыс. баррелей в сутки.
Венесуэла потеряла не нефть, а институты, людей и доверие инвесторов.
Еще одна проблема – ключевая – нефть Ориноко. Она сверхтяжелая и просто не течет без обработки. Поэтому добыча требует апгрейдов, постоянных поставок разжижителей, стабильной электроэнергии и логистики. Как следствие – себестоимость высокая, а углеродный след – один из худших в мире… Такую нефть невозможно "включить по приказу" или быстро масштабировать.
Действительно, почти все западные аналитики соглашаются, что добычу в Венесуэле действительно можно увеличить, но ключевое условие – время и очень большие деньги. Если посмотреть шире, эксперты описывают три возможных сценария.
Первый - инерционный. При минимальных инвестициях и политической турбулентности добыча будет колебаться около 0,8-1,0 млн баррелей в сутки, без существенного роста. Это сценарий "выживания", а не развития.
Второй – умеренно оптимистичный. При частичном снятии санкций, доступе к сервисам и стабильным правилам игры, Венесуэла может добавить 200–400 тыс. баррелей в сутки в течение 1–2 лет, выйдя на уровень 1,2–1,4 млн баррелей в сутки. Именно этот сценарий большинство аналитиков считает наиболее реалистичным.
Третий - политически оптимистичный. Возвращение к 2 млн баррелей в сутки в начале 2030-х и даже 3 млн баррелей в сутки в более долгосрочной перспективе возможно только при условии десятков лет стабильности и инвестиций более 150-180 млрд долларов, что делает его скорее стратегической мечтой, чем рыночным планом.
Сейчас ни один серьезный эксперт не говорит о быстром чуде. Венесуэльская нефть действительно может вернуться на рынок и может частично повлиять на рынок в будущем. Но вытеснить Россию быстро – к сожалению, нет.
Максим Гардус, специалист по коммуникациям Razom We Stand